?

Log in

Обострение полемики по вопросу об отношении к Алексею Навальному сейчас неразрывно связалось с давнишней полемикой о допустимости и целесообразности участия в несанкционированных публичных акциях. Я подготовил подборку своих статей, затрагивающих эту тему. В них я пытаюсь анализировать логику действий правящей клики и, с позволения сказать, «правовое» (прости господи, которого нет) обоснование разгонов, задержаний и осуждений участников «неразрешенных» митингов и других публичных акций. Пытаюсь понять механизм государственного террора против оппозиции. Этим я надеюсь внести свои пять копеек в поиск того места у государства, в которое надо сунуть палку, чтобы его шестеренки сломались. Поэтому всех заинтересованных в достижении указанной мною цели я призываю к перепостам и участию в обсуждении затронутых вопросов.

Предупреждаю, что предлагаемая подборка моих статей на указанную тему под общим названием «Смеешь выйти на площадь?» – неполная. Так, в нее не вошли мои статьи, посвященные «Стратегии-31». Ну и конечно, некоторые включенные в подборку статьи затрагивают не только названную тему. Целиком подборку в формате docs можно скачать здесь. А далее список названий статей и гиперссылок на них. Ссылки на заблокированные грани даются по наименее уязвимому для блокировок зеркалу.

Дубинка народной войны. Грани.Ру, 06.03.2012

https://grani-ru-org.appspot.com/opinion/skobov/m.196191.html

После Ганди поговорить с Невским. Грани.Ру, 08.03.2012

https://grani-ru-org.appspot.com/opinion/skobov/m.196262.html

Собрание подчинений. Грани.Ру, 28.03.2012

https://grani-ru-org.appspot.com/opinion/skobov/m.196727.html

Общество имеет право на жесткий ответ. Грани.ру, «Свободное место», 07.05.2012

https://grani-ru-org.appspot.com/blogs/free/entries/197564.html

Про шествие времени. Грани.Ру, 14.05.2012

https://grani-ru-org.appspot.com/opinion/skobov/m.197700.html

Два наперстка. Грани.Ру, 24.05.2012

https://grani-ru-org.appspot.com/opinion/skobov/m.197927.html

Выходная работа. Грани.Ру, 14.12.2012

https://grani-ru-org.appspot.com/opinion/skobov/m.209654.html

Стратегия-17. Грани.Ру, «Свободное место», 30.03.2017

https://grani-ru-org.appspot.com/blogs/free/entries/259867.html

Чего не договаривают Федотовы. Грани.Ру, «Свободное место», 03.04.2017

https://grani-ru-org.appspot.com/blogs/free/entries/259980.html

Прошу не выражаться. Грани.Ру, «Свободное место», 06.05.2017

https://grani-ru-org.appspot.com/blogs/free/entries/260772.html

Можем повторять. Каспаров.Ру, 14.06.2017

http://www.kasparov.ru/material.php?id=5940FCF305C26

Петербургский беспредел. Грани.Ру. «Свободное место», 16.06.2017.

https://grani-ru-org.appspot.com/blogs/free/entries/261798.html

Петербург под впечатлением беспрецедентного, серийного, конвейерного беспредела со стороны властей. Причем не столько во время «винтилова» 12 июня («винтили» как обычно — такое Питер видел неоднократно), сколько после.

Необоснованное задержание на длительный срок (48 часов), оставление задержанных без воды, горячей пищи, мест для сна, постельных принадлежностей, плохие санитарные условия, на что справедливо обращает внимание питерский омбудсмен Шишлов, — все это тоже новость разве что для него. Уже лет десять после каждого массового «винтилова» задержанных стараются держать в «обезьянниках» до предела, допускаемого по статье КоАП. Если статья предполагает в качестве наказания административный арест, можно предварительно задерживать на срок до 48 часов. Вот и держат до упора, хотя теоретически имеют право выгнать сразу под расписку об обязательстве явиться в суд по повестке. Это стандартный прием давления и запугивания.

Ну а что касается еды, места для сна и постели, то в отделах милиции-полиции этого всего отродясь не было. Еду и воду передают с воли. Если дяденьки-мусора добрые и разрешают передать. В тех обезьянниках, в которых есть деревянные полы, спят прямо на них. Где полы бетонные — спят на узеньких лавочках. Если задержанных много — по очереди.

Схема осуждения по очевидно фальшивым рапортам и протоколам тоже была вполне стандартная. И в том, что эти «суды», вопреки многочисленным решениям ЕСПЧ, рассматривают в качестве правонарушения само присутствие на «неразрешенной» акции, тоже ничего нового.

Новым было стремление провести если и не все, то почти все суды над задержанными до истечения предельного срока предварительного задержания. Ничего не переносить, прогнать все дела разом, несмотря на перегрузку судебно-полицейской машины. До этого, когда счет задержанных шел на сотни, большую часть судов переносили на более поздний срок. И потом судили ни шатко, ни валко в разное время. Процесс рассмотрения дел растягивался на месяцы.

Новым было и количество приговоренных к административному аресту. Никогда в спецприемник для административно арестованных за Большим Домом не набивали одновременно до двух сотен «политических». Но самым главным «новшеством» было то, о чем пресс-служба г-на Шишлова упоминает скупо: «в судах нарушалось право на гласность судопроизводства, на судебную защиту, в том числе. на юридическую помощь защитников». Фактически суды были блокированы подразделениями вооруженных карателей, не пускавших в них ни публику, ни прессу, ни адвокатов.

Вот такого у нас действительно еще не было. Судья мог тупо отказываться рассматривать видеозапись задержания как «не имеющую отношения к делу», но процедуру все же соблюдал. А из этого следует очевидный вывод: было дано прямое указание игнорировать элементарные процессуальные формальности. Как минимум на уровне руководства «субъекта федерации». И если г-н Шишлов не заявит открыто и четко об этой очевидности, он не скажет о происшедшем ничего.

А теперь попытаемся разобраться в причинах питерских «новаций». Можно, конечно, предположить, что, отбросив последние правовые приличия, власти решали чисто техническую задачу. Без такого игнорирования судебной процедуры пропустить через карательно-репрессивную машину столько людей за такой срок было технически невозможно. Но нам все равно не уйти от другого неизбежного вывода: беспрецедентная по масштабам акция устрашения, демонстрация готовности «закатать всех в асфальт», не считаясь уже вообще ни с чем, вызвана паническим страхом.

Хотя протестные настроения в обществе далеко не достигли масштабов рубежа 2011-2012 годов, власти напуганы больше, чем тогда. И напугали их следующие новые явления в протестном движении:

1. Беспрецедентное количество людей, готовых выходить на «запрещенку» без экстраординарного «информационного повода». И 26 марта, и 12 июня повод был более чем обыденный. До этого оппозиция в целом негативно относилась к «несанкционированным акциям» и шла на них лишь в самых крайних случаях.

2. Небольшой временной промежуток между двумя крупными несанкционированными акциями. До этого каждая крупная акция, сопровождавшаяся разгоном, массовыми задержаниями и осуждениями участников, повергала протестное движение в многомесячную депрессию.

3. Изменение возрастного состава участников. В протестное движение включилась заметная часть поколения, «ничего не знавшего кроме Путина». Правящая элита привыкла считать, что ему надежно привиты ценности конформизма, послушания, принятия сложившейся иерархии как данности. А ведь это поколение скоро будет определять облик общества.

И вот здесь я хочу возразить слишком обеспокоенным тем, что это политически неопытное поколение слишком доверчиво к вождям. Слишком хочет найти себе вождя. Нашло себе вождя, который слишком все упрощает. Ориентирует на борьбу со следствиями социального зла, не углубляясь в его причины. Ведь воровство и коррупция во власти — не главное.

Полноте. Путинское поколение выходит на улицы не за вождем. Оно вполне независимо и самодостаточно. Да, Навальный сумел его растормошить, дать «информационный повод» выйти на улицу. Но оно уже переросло Навального. Оно вполне в состоянии понять, что воровство и коррупция во власти — не главное. Его просто тошнит от путинщины со всем ее конформизмом, цинизмом, враньем, поповским мракобесием, «патриотической» долбежкой мозгов и великодержавными понтами. Оно хотят все это снести. И если глава временного революционного правительства Навальный попытается сохранить путинизм без Путина, оно снесет и Навального. Не пытайтесь вести за собой это поколение. Лучше просто поддержите его.
                                              Александр Скобов, Грани.Ру, 16 июня 2017 г.
https://grani-ru-org.appspot.com/blogs/free/entries/261798.html

Бога нет

Свершилось. Российское правосудие официально признало публичное отрицание существования бога уголовным преступлением, предусмотренным частью 1 ст. 148 УК РФ (оскорбление чувств верующих). Я подчеркиваю: в своем решении так называемая судья Екатерина Шопоняк утверждает, что состав преступления образует не эпатажная форма, в которой Соколовский выражал свои взгляды, а сам факт публичного отрицания существования бога. Засудить за отрицание бога Виктора Краснова, написавшего в соцсети "боха нет", не удалось по чисто формальным причинам: за истечением срока давности. Теперь просто наверстали упущенное.
И этот факт гораздо важнее, чем то, что Соколовского оставили на свободе. Ни о какой победе говорить не приходится. Напротив, приговор знаменует переход клерикально-феодальной реакции на качественно новый этап сталкивания страны в средневековье - к формальному запрету публичного выражения атеистических взглядов.
Нет никакого сомнения, что "судья" Екатерина Шопоняк совершила тяжкое государственное преступление, выразившееся в посягательстве на основы конституционного строя, закрепленные в особо защищенном разделе Конституции России. Эти статьи не только декларируют светский характер государства, но и прямо запрещают введение какой бы то ни было государственной идеологии. Поскольку бога нет, любая религия является не более чем формой политической идеологии. А уголовный запрет на выражение несогласия с какой-либо идеологией как раз и является главным моментом, придающим этой идеологии государственный характер.
Нет никакого сомнения и в том, что пока Путин и его клика остаются у власти, никто не только не накажет Екатерину Шопоняк за совершенное ею тяжкое государственное преступление, но даже ее не одернет. Происшедшее есть закономерный результат эволюции путинского режима в направлении все более оголтелой традиционалистской реакции. Путинский режим есть порождение попытки реванша архаики, ее инструмент и боевой авангард.
Закономерно и окончательное моральное падение РПЦ МП. У нее оставался последний шанс спасти лицо, решительно осудив приговор в той его части, в которой он определяет как состав преступления публичное отрицание существования бога. РПЦ этим шансом не воспользовалась. Вместо этого последовало омерзительное и жалкое заявление представителя Московского патриархата игумена Серапиона о том, что Соколовский должен воспринимать свой приговор "как знак того, что в этом мире есть милосердие". РПЦ, таким образом, расписалась в том, что уголовное преследование за выражение атеистических взглядов она считает нормальным. То есть в том, что она призрак, явившийся из средневековья и стремящийся затащить нас туда.
Судилище над Соколовским с предельной жесткостью проводит в обществе новую разделительную черту. Либо ты в принципе поддерживаешь запрет на публичную пропаганду атеизма и уголовное преследование за такую пропаганду. И тогда ты приспешник средневековой инквизиции. Либо ты считаешь, что никакая защита чувств людей не может служить основанием для ограничения права других людей публично отрицать существование бога. И тогда ты готов всеми средствами поддерживать гонимых, а их гонителей атаковать в самые уязвимые места их нежных чувств.
Судилище над Соколовским окончательно делает центральным вопросом противостояния клерикальному мракобесию защиту права на атеизм. Не защиту права художника на нетрадиционную интерпретацию религиозных образов, что само по себе может и не противоречить религиозным принципам. А именно защиту права в корне противоречить всем религиозным принципам. Права на критику религии как таковой - как отсталой и реакционной формы общественного сознания. Права говорить, что бога нет.
Александр Скобов. Грани.Ру, 12.05.2017

Третья моя старая статья, сравнивающая сталинский и гитлеровский режимы. В двух предыдущих речь шла о том, почему я, несмотря на то, что оцениваю гитлеровский режим как большее зло по сравнению со сталинским, не считаю возможным огульно осуждать всех, кто оказавшись между молотом и наковальней, выбрал сторону Германии. В этой я объясняю, почему резко негативно отношусь к запретам коммунистических организаций, идеологии, названий и символики в освободившихся от советского владычества странах (к Украине это тоже относится).

Большая разница. Грани.Ру, 17.06.2010

В последнее время некоторые публицисты, не отличающиеся симпатиями к западной общественной модели, стали с плохо скрываемым злорадством предрекать, что кризис глобальной капиталистической системы неизбежно заставит Запад отойти от базовых принципов либеральной плюралистической демократии. Запад вынужден будет двигаться в направлении ограничения свободы политической деятельности и выражения различных взглядов, в направлении расширения идеологического и политического контроля государства над обществом.

Создается впечатление, что целью поскорее подтвердить эти прогнозы задались «страны-неофиты», лишь недавно вставшие на путь парламентской демократии и интеграции в евроатлантическую общность. Правящие круги ряда бывших сателлитов и союзных республик СССР (например, Польша, Венгрия, государства Балтии) спешат принять законы, запрещающие деятельность организаций «коммунистического толка», пропаганду «коммунистической идеологии», демонстрацию «коммунистической символики». Законы, вводящие тюремные сроки за «отрицание или оправдание преступлений коммунистических режимов». И объясняют это необходимостью сопротивления имперской политике путинского режима, воспринимаемого многими в качестве продолжателя «дела Сталина».

(Я пишу это еще до вступления в силу российского закона, карающего за попытки пересмотра решений Нюрнбергского трибунала. Но повторю и после.)

Сторонники подобных мер прямо ссылаются на примеры некоторых западноевропейских стран, в которых сажают за отрицание или оправдание нацистских преступлений, за нацистскую пропаганду и символику. Что ж, принцип идеологического плюрализма предполагает право каждого высказывать любые мнения, в том числе и отождествлять коммунистическую идеологию с нацистской, а гитлеровский режим со сталинским. В частном порядке. Но попытки сделать эту точку зрения общеобязательной и подкрепить ее государственными репрессивными санкциями – тот же тоталитаризм. Потому что существует (более того – весьма распространена) и другая точка зрения. Заключающаяся в том, что при всем внешнем сходстве эти две идеологии в основе своей противоположны. Нацистская идеология считает насилие, подавление, агрессию, жестокость естественной извечной основой человеческой природы. Она считает также естественным неравенство, разделение общества на тех, кто призван повелевать, и тех, кто предназначен только повиноваться. Коммунистическая идеология, вопреки практике так называемых коммунистических режимов, обещает преодоление угнетения и вражды, свободное развитие каждой личности в обществе без неравенства и принуждения. Она выражает извечную мечту людей о справедливом, гуманном, «добром» обществе.

Это не оправдывает преступлений, совершенных в мире коммунистическими режимами. Я считаю, что по своей несправедливости, бесчеловечности и массовости преступления сталинского режима сопоставимы с преступлениями режима гитлеровского. Я также считаю, что советский режим все годы своего существования стремился к принудительному единомыслию, к насильственному подавлению несогласия, к подчинению всех проявлений общественной жизни государству, а потому может быть охарактеризован как тоталитарный. Равно как и установленные под его влиянием режимы Восточной Европы.

Но в высшей степени некорректно не учитывать, что выход из тоталитаризма Германии и выход из тоталитаризма СССР и его сателлитов произошли при совершенно несопоставимых исторических обстоятельствах. Германия подверглась военному разгрому, и условия выхода из тоталитаризма ей продиктовали победители. Продиктовали тогда, когда еще дымились развалины сожженных гитлеровцами белорусских деревень, когда еще не остыли горы человеческого пепла в Освенциме.

Советский же режим, хоть и поспособствовавший развязыванию Гитлером мировой бойни, но затем возложивший на свой народ основную тяжесть борьбы с фашизмом, завоевал себе право на продление своего существования, а вместе с этим правом и исторический шанс на «исправление». И этим шансом он хотя бы частично воспользовался. Да, «сталинизм с человеческим лицом» Хрущева и Брежнева не был демократией. Но репрессии в послесталинском СССР и в восточноевропейских странах по масштабам и жестокости не идут ни в какое сравнение со сталинскими репрессиям 30-х годов.

Почти все «коммунистические» режимы отдали власть сравнительно мирно. Во всем цивилизованном мире давно не принято подвергать политической и идеологической дискриминации сторонников диктатур, ушедших без кровопролития. Речь, разумеется, не идет об ответственности конкретных лиц за конкретные преступления. Жаль, что ответственности избежал Пиночет. Жаль, что от ответственности ушли сталинские палачи. Но они уже ушли, и этого не переиграть. В конце концов все имеет срок давности. Если не юридически, то по жизни.

Вернемся к коммунистической идеологии. Конечно, возможна и ее тоталитарная интерпретация. И в числе тех, кто называет себя коммунистами, есть сторонники системы, при которой государство (или «руководящая и направляющая» партия) решает, каким гражданам жить, а каких истребить и что они должны читать, писать, говорить и думать. Я, правда, не вижу, чем такие взгляды более людоедские, чем взгляды тех, кто считает, что олигархи – «локомотивы истории» и что чем больше они грабят, тем больше процветают ограбленные. Я не вижу, чем эти взгляды подлее взглядов людей, считающих, что настоящей демократии вообще быть не может, все всегда решают элиты, просто нужно создать у «черни» иллюзию, что она на что-то влияет.

Демократическое плюралистическое общество состоит не только из поклонников демократии и плюрализма. Открытое общество открыто в том числе и для своих противников. Если оно отказывает им в правах, оно автоматически перестает быть открытым. Сторонники «непарламентского» государственного устройства, если они не прибегают к насилию, имеют такое же право, как и все остальные, выносить свои «проекты» на суд общества, на суд избирателей. И если открытое плюралистическое общество здорово, оно в состоянии победить их в честном споре. Если же оно тяжело больно, ему не помогут никакие запреты.

Некоторые наши «демократы» (в том числе лидеры партии «Яблоко») оправдывают такие запретительно-репрессивные меры необходимостью перевоспитания граждан, сознание которых искалечено десятилетиями тоталитаризма. Если уж они хотят таким образом подрубить корни тоталитарного сознания, брали бы глубже: предложили бы карать за отрицание или оправдание преступлений Ивана Грозного. Ведь именно тогда, то есть до всякого Сталина, в России обесценились человеческая жизнь и человеческое достоинство. А наказания применять из арсенала XVI века. Ну, не самые жестокие – мы все-таки не опричники, – а, например, заточение в монастырь. С запретом встречаться с кем-либо, разговаривать, писать и думать. И с предписанием «лишь в молчании сидети и каятись в своем безумии и еретичестве», к чему был приговорен при Василии III тогдашний «несогласный» Максим Грек.

Кстати, наследники правивших компартий уже в посткоммунистический период перебывали у власти в тех же Польше, Венгрии, Литве, Молдавии, в Болгарии. Можно спорить, в какой степени их идеология может считаться коммунистической, но только тоталитаризм они нигде не восстановили и даже не пытались. Да это и невозможно, как невозможно было во Франции XIX века восстановить феодально-абсолютистскую монархию Людовика XVI. Даже вернувшиеся на 15 лет Бурбоны сохранили конституцию и парламент.

Так что на самом деле мы видим откровенную попытку недостойного сведения политических счетов и ограничения политической конкуренции с целью вытеснения оппонентов на обочину общественной жизни. Мы видим попытку ограничить право граждан давать собственные оценки историческому прошлому и выражать свои взгляды в том числе в форме символов и названий. И исходят эти попытки от сил, имеющих собственную вполне определенную идеологическую окраску. В отличие от респектабельного западноевропейского консерватизма, давно отученного хвататься за дубинку идеологических запретов, правый консерватизм «молодых восточноевропейских демократий» дикий, агрессивный и непуганый. Подобно российским «охранителям» из Госсовета, давшим изумительное по своей откровенности заключение на решение правительства Александра II изъять дела о печати из ведения только что дарованного им суда присяжных: «Предоставить людям с улицы судить о преступности или непреступности учений – значит оставить государство и общество без всякой защиты».

В 2008 году при открытии Национальной ассамблеи Российской Федерации представители ряда либеральных, националистических и коммунистических движений подписали Хартию, в которой, в частности, говорилось: «Мы не считаем для себя возможным использовать насилие или угрозу насилия, ограничение свободы слова и собраний как инструменты борьбы с оппонентами по вопросам политики, экономики, культуры или религии». Многие «демократические» публицисты тогда буквально кричали: «Не верьте красным! Они подписывают такие обязательства только для того, чтобы проехаться на полезных либеральных идиотах!» Сегодня у либералов, участвовавших в подписании Хартии, есть великолепная возможность показать, что они подписали ее из своих внутренних убеждений, а не для того, чтобы использовать и кинуть «полезных коммунистических идиотов».

Александр Скобов, Грани.Ру, 17 июня 2010 г.

http://mirror715.graniru.info/opinion/skobov/m.179028.html

Вторая моя старая статья, сравнивающая сталинский и гитлеровский режимы.

Не было, но будет. Грани.Ру, 01.09.2009

Оживленное обсуждение исторических событий 70-летней давности по случаю годовщины начала Второй мировой войны высветило проблемы куда более общего характера. Прокремлевская общественность не преминула воспользоваться этим поводом для того, чтобы еще раз громко заявить, что не только «пакта Молотова-Риббентропа не было», но и никакого тоталитаризма в СССР тоже не было вовсе.

Сегодня это вполне официальная линия властей. Авторы последнего школьного учебника новейшей истории России под редакцией Филиппова уже в предисловии к нему прямо заявляют, что являются «противниками концепции тоталитаризма». Эта концепция – «не инструмент познания, а орудие идеологической войны», средство уничижения нашей страны через приравнивание ее к гитлеровской Германии. Применять характеристику «тоталитарная страна» к Советскому Союзу – «риторический прием антикоммунистического движения времен перестройки».

Таким образом, открыто объявлена война еще одному «проявлению слабости» эпохи перестройки и гласности (на демократические перемены начала 90-х нынешняя властная «элита» смотрит как на проявление преступной слабости). В 90-е годы большинство школьных учебников хотя бы сталинский режим определяли как «тоталитарно-репрессивный». Вопрос о других периодах советской истории (нэп, оттепель, застой) оставался открытым и дискуссионным. То ли режим тоже был тоталитарным, то ли ближе все-таки к авторитарному.

Новый учебник внедряется весьма активно. В школы приходят грозные запросы «сверху»: проверить и доложить, действительно ли во всех старших классах преподавание ведется по бесплатно распространенному учебнику Филиппова. Среди подчиненных находится мало желающих вспоминать, что по закону об образовании учитель вправе выбирать хотя бы из тех учебников, которые имеют министерский гриф (а таковой пока имеют и многие учебники, написанные с других позиций). Если же все-таки дойдет до скандала, то ведь ни в одной бумаге прямо не говорится, что преподавать по учебнику Филиппова обязательно, а преподавать по другим учебникам нельзя вовсе. Что называется – а ручки-то вот они!

Практикуемые правящей клепутократией методы утверждения своего идеологического доминирования в обществе не отменяют необходимости вести с ее «теоретиками» полемику по существу. Мне уже приходилось выступать в роли «адвоката дьявола» и доказывать, что честный интеллектуальный спор надо вести даже с такими специфическими существами, каковыми являются нацисты и сталинисты. Поэтому попробую разобрать аргументы «противников концепции тоталитаризма». Они следующие:

1. Идеология cоветской России не имела ничего общего с идеологией нацистской Германии, считающейся образцом тоталитарности. У нас не проповедовали национального превосходства, не взывали к темным инстинктам крови. Наоборот, воспитывали в уважении ко всем народам.

2. Если определять тоталитаризм как политическую систему, стремящуюся к тотальному контролю государства над всеми сторонами жизни общества, то в СССР такого контроля не было. Государство физически не могло контролировать все стороны жизни общества.

3. Если считать главным отличительным признаком тоталитаризма массовые репрессии и вообще нарушения прав человека, то этого добра хватало у всех. И где тот порог массовости репрессий, который отделяет тоталитарную систему от еще не тоталитарной? Так что понятие «тоталитаризм» ровным счетом ничего не объясняет и вообще искусственно.

Действительно, абсолютного контроля государства над людьми не было ни в СССР, ни в гитлеровской Германии. Просто потому, что такого контроля вообще не может быть. Любое государство ограничено в своих физических возможностях контроля. Когда рухнет чудовищный пхеньянский режим и северокорейский социум станет доступен серьезным исследованиям, выяснится, что даже при Ким Ир Сене и Ким Чен Ире существовали лакуны и ниши, где отдельная личность могла спрятаться от вездесущего государства. Однако по степени подчинения отдельной личности и общества государству СССР и нацистская Германия были очень близки, причем значительно превосходили в этом отношении все остальные современные им страны. Этого уже достаточно, чтобы можно было выделить общие типологические черты.

Что же касается понятия «тоталитаризм», то оно вполне конкретно и имеет достаточно четкие критерии. Причем не расплывчатые количественные (степень контроля над личностью, массовость репрессий), а именно качественные. Отличительным признаком тоталитарного режима является специфическая система воздействия на массовое сознание. Система «прямого управления» сферой мысли.

Совершенно особую роль в тоталитарной системе играет идеология. Она не является частным делом, она обязательна для всех. Любое выражение несогласия с ней рассматривается не просто как преступление, но как святотатство, оскорбительное для общества, и карается. Тоталитаризм не просто подавляет любую активную оппозицию. Искореняется с применением государственного насилия инакомыслие как таковое. Если авторитарной диктатуре по большому счету наплевать, что про нее думают, лишь бы не выступали, то тоталитарной нужно, чтобы все «любили Старшего Брата».

Тоталитаризм не терпит нейтралитета. Кто не с нами, тот против нас. Поэтому все подданные тоталитарного государства должны регулярно выражать ему поддержку и участвовать в проводимых с этой целью массовых ритуальных мероприятиях. Если авторитарный режим стремится устранить общество из политики, тоталитарный, наоборот, как бы вовлекает всех в политическую жизнь, но только под своим контролем (тоталитарное общество называют еще «обществом массовой мобилизации»).

Осуществляется этот контроль и эта мобилизация при помощи партии типа «ордена меченосцев», которая срастается с государством и в значительной степени его подменяет. Роль партии в тоталитарной системе, как и роль идеологии, совершенно особая. Партия пронизывает своими структурами все общество, присутствует во всех государственных учреждениях, общественных объединениях, «хозяйствующих субъектах» («трудовых коллективах»). Как говорилось в одной юбилейной детской книжке (изданной, кажется, к XXV съезду КПСС), «...и в цистерне молока – всюду партии рука».

По этому критерию СССР типологически также был схож с нацистской Германией. То, что идеология была другая, в данном случае не принципиально. Какая разница была для тех, кого мучили и уничтожали, под какими лозунгами и с какой конечной целью это делалось. Кроме того, в советском государстве наряду с гуманистическими ценностями, наряду с обещаниями светлого будущего без неравенства, угнетения и насилия открыто проповедовалось еще кое-что. Вот что писал один из первых официальных советских правоведов Михаил Рейснер:

«Самому духу нашей Конституции и советского строя противоречит декларация каких-то личных прав, которые весьма уместны в буржуазной конституции... У нас такого «суверенного» индивида нет и быть не может, у нас господствует не «я», а «мы», не личность, а коллектив, не гражданин, а рабочее общество. И в конце концов, если понадобится коллективу «использовать» так или иначе отдельного «товарища» социалистической республики, то никакие личные неприкосновенности или права не могут послужить препятствием к такому осуществлению «всей власти» трудящихся».

Это чем-то принципиально отличается от нацистского «ты – ничто, твой народ – все»? Советская идеология точно так же, как и нацистская, отрицала «суверенного» индивида и его права, подчиняла его некоей абстрактной надличностной общности (классу или нации – какая разница?). Она носила такой же нетерпимый и агрессивный характер. В одном случае проповедовалась непримиримость и беспощадность к «классовому врагу», в другом – к «врагам нации».

Советское государство было тоталитарным отнюдь не только в сталинский период, а все годы своего существования. Лишь с 1987 года можно говорить о начале разрушения «несущих конструкций» тоталитаризма. Сталинский период отличается от других периодов советской истории лишь особой жестокостью и массовостью репрессий (еще особой бессмысленностью). Особо жестокие и массовые репрессии сами по себе типологическим признаком тоталитаризма действительно не являются. То есть тоталитаризм может без них обходиться, ограничиваясь репрессиями выборочными, в то время как очень жестокие и очень массовые репрессии может применять режим другого типа. Например, диктатура Пиночета в Чили, диктатура всего лишь авторитарная (Пиночет не создавал массовую «руководящую и направляющую» партию).

Но по масштабам уничтожения людей пальма первенства по праву принадлежит тоталитарным режимам, а именно сталинскому и гитлеровскому. Поэтому и само понятие «тоталитаризм» по праву ассоциируется с самыми страшными злодеяниями XX века. И кроме научного значения оно несет еще и вполне определенную эмоциональную, оценочную нагрузку.

Признание советского строя тоталитарным – это напоминание о совершенных родным государством преступлениях. Лишить же государство его сакральной неподсудности для наших «патриотов» означает отобрать у нас историю и лишить идентичности. И если уже нельзя полностью вычеркнуть из памяти самые отвратительные проявления жизнедеятельности нашего государства, они пытаются хотя бы притупить их восприятие. Поэтому сверху идет установка именовать жертвами сталинских репрессий только расстрелянных («всего» 800 тысяч, а не 4 миллиона посаженных), чтобы «не допустить возможных спекуляций на ту тему» (еще одно «а ручки – вот они!»). Поэтому на совещаниях учителей истории чиновники от образования вообще «не рекомендуют» употреблять термин «тоталитаризм». Сталинский СССР они предлагают определять как «общество повышенной мобилизации», обусловленной необходимостью ускоренной модернизации перед лицом «внешних вызовов».

И ведь не врут, мерзавцы! Что такое тоталитаризм, как не общество очень сильно повышенной мобилизации? Но мне почему-то сразу вспоминается один наш известный журналист, не согласившийся называть газовые камеры гитлеровских лагерей людоедством. Это некорректная поэтическая метафора. Правильно говорить – «технологическое уничтожение заключенных».

Кстати, англичане, поминать о небезгрешности которых сейчас весьма модно, называют «кровавые законы» Генриха VIII именно «кровавыми законами» а не «созданием макроэкономических условий для сокращения издержек производства и оптимизации прибыли в целях ускоренной модернизации». При этом умудряются до сих пор не стыдиться своей истории и сохранять свою идентичность.

Александр Скобов, Грани Ру, 1 сентября 2009 г.

http://mirror715.graniru.info/Politics/Russia/m.156510.html

Новую попытку после длительного перерыва возобновить активность моего ЖЖ я начинаю с повторной публикации серии моих старых статей, сравнивающих гитлеровский и сталинский режимы. День капитуляции нацистской Германии, как водится, вызвал сезонное обострение вечного кипения страстей вокруг этой темы. Излюбленное обвинение наших «потриотов-государственников» в адрес абстрактных «прозападных либералов» состоит в том, что либералы якобы считают гитлеровский режим меньшим злом по сравнению со сталинским. Соответственно и его гипотетическая победа выглядит для них тоже меньшим злом («пили бы баварское»). При этом «патриоты» утверждают, что даже если «либералы» не говорят это прямо, то все равно так думают. В данной статье, опубликованной в 2009 году, я пытаюсь объяснить, почему я, с одной стороны, оцениваю гитлеровский режим как большее зло по сравнению со сталинским, а с другой стороны, считаю совершенно правомерным ставить их на одну доску.

Сами с усами. Грани.Ру, 06.08.2009

Не могу отмахнуться как от малозначительного курьеза от иска внука Сталина к «Новой газете» о защите чести и достоинства его дедушки. Железобетонная нравственная глухота и садомазохистские комплексы, поразившие как государственную элиту, так и значительную часть рядовых граждан создают в обществе ситуацию такого кафкианского абсурда, что удовлетворение этого иска вполне возможно. И эпизод этот логично укладывается в целую цепочку шагов, предпринятых в последнее время различными государственными и общественными учреждениями. Шагов, направленных на ползучую реабилитацию сталинского режима с использованием в том числе административных и судебных рычагов для подавления несогласных.

Это прежде всего пресловутый «закон Шойгу». Если отбросить словесную шелуху о недопустимости оправдания нацизма и умаления роли СССР в победе над ним, то суть этого закона в возможности судебного преследования за любое осуждение каких бы то ни было связанных с войной действий сталинского режима, равно как и за любое оправдание каких бы то ни было действий его противников.

Это и создание комиссии по фальсификации истории в интересах кремлевского режима. Ее цель – отнюдь не проверка достоверности тех или иных сведений (например, подлинности постановления Политбюро об уничтожении пленных польских офицеров), а борьба с оценками исторических событий, вредными с точки зрения правящей клики.

Это и истерическая реакция на резолюцию Парламентской ассамблеи ОБСЕ со стороны нашего как бы парламента, упорно не желающего знать, что сталинский режим нес людям такое же зло, как гитлеровский, а в 1939 году выступил его прямым соучастником в развязывании мировой войны.

Самое смешное, что наши как бы депутаты как бы и правы. С научной точки зрения сталинский и гитлеровский режимы отождествлять действительно нельзя. Более того, они заслуживают несколько разной исторической и моральной оценки.

В смысле всеобъемлющего контроля государства над человеческой личностью режимы были абсолютно одинаковы. Встречающееся среди правых либералов мнение, будто гитлеровский режим оставлял отдельному человеку несколько большее пространство свободы, так как допускал хоть и ограниченную государством, но все же частную собственность, опроверг сам Гитлер, заявивший: «Нам не нужно социализировать заводы, ибо мы социализируем людей». И все же различия между двумя режимами более чем существенны.

Во-первых, они умертвили разное количество людей. Официально признанное число жертв политических репрессий сталинского режима (около 4 миллионов арестованных и около 800 тысяч расстрелянных) скорее всего несколько занижено, но не на порядок. В нацистских же лагерях только евреев было уничтожено в несколько раз больше. А уничтожались в них, как известно, далеко не только евреи.

Во-вторых, эти два тоталитарных режима имели принципиально разную идеологическую базу. Идеология сталинского режима представляла собой причудливую смесь идей, которые можно определить как человеконенавистнические (они обосновывали право государства на неограниченное насилие над человеком), и идей, которые в современной терминологии можно отнести к так называемым общечеловеческим ценностям (да-да, и пусть национал-патриотические поклонники Сталина подавятся от злости). Нацистская идеология была свободна от этих слабостей. В ней не было ничего кроме апологии звериного начала в человеке, культа насилия и жестокости, утверждения превосходства и преобладания одних над другими. То есть это человеконенавистническая идеология в чистом, незамутненном виде.

Разумеется, вся тоталитарная, изуверски-жестокая практика сталинского режима находилась в прямом и полном противоречии с проповедывавшимися им же идеалами свободы, справедливости и гуманизма. Много и правильно написано и сказано о том, какое разрушительное действие оказал сталинский режим на общественную нравственность, на человеческие души, сколь ущербным был выращенный им «хомо советикус», приученный думать одно, говорить другое, а делать третье. И все же многие люди, сумевшие в тоталитарном кошмаре сохранить веру в добро, получили свое представление о нем через официальную советскую систему воспитания. Сталинский режим проделал колоссальную разрушительную работу в душах, но что-то и сохранял, культивировал. Гитлеровский режим только разрушал.

То есть можно сказать, что со всемирно-исторической точки зрения сталинский режим по сравнению с гитлеровским был меньшим злом, гитлеровский был еще хуже. Именно так, ибо сказать, что сталинский режим был лучше, уже нельзя. Потому что понятие «лучше» к таким режимам неприменимо. С точки зрения ограниченного и несовершенного земного суда, оба режима, счет жертв которых в любом случае идет на миллионы, являются людоедскими и преступными. И ставить их на одну доску абсолютно правомерно.

То, что насильник и убийца проповедует гуманистические ценности, с точки зрения человеческого правосудия не делает его меньшим преступником. А простые смертные не обязаны думать о всемирно-исторической роли того или иного режима. Тем более те из них, кто попал под тоталитарный каток. И для граждан балтийских государств, оказавшихся между этих двух огней, было далеко не очевидно, который из них большее зло. Их выбор зачастую определялся тем, от которого из двух режимов пострадали они и их близкие. Далеко не все из тех, кто сделал выбор в пользу Германии, защищали свои классовые привилегии или надеялись использовать приход немцев, чтобы «разобраться со своими жидами». Равно как не все, сделавшие выбор в пользу СССР, горели желанием перестрелять «классово чуждых». И автоматически осуждать, как и автоматически оправдывать что тот, что этот выбор в равной степени несправедливо.

Разумеется, наши как бы депутаты тоже люди и тоже не обязаны постоянно думать о всемирно-историческом. Так они и не думают. И если кто-то решил, что их возмущение европейской резолюцией продиктовано столь возвышенными помыслами, он сильно ошибся. Их задача куда более земная и практическая: утвердить принцип неподсудности собственного государства.

Казалось бы, зачем правящей клептократии реабилитация сталинизма? По-настоящему любить не опереточный (гламурный, по определению некоторых) сталинизм телеящика, а подлинный, исторический сталинизм она не может. Ей глубоко чужд его суровый спартански-аскетический дух (всамделишный, а не имитационный, в отличие от всего созидаемого нынешним режимом). Но дело в том, что еще сильнее новорусская элита не любит антисталинистов. Не любит за отстаиваемую ими политическую модель, в которой власть связана в своих действиях по отношению к гражданам, а главное – им подсудна, поскольку в этой модели права человека считаются выше прав государства. Сталинизм представляет для нынешних временщиков ценность как пример системы, основанной на принципиальном отрицании подобного понимания прав человека. Идеальный пример самой суверенной демократии в мире.

Потому-то прикремлевские идеологи и пропагандисты и стараются доказать если не превосходство сталинской системы над всеми остальными, то хотя бы ее приемлемость для общества и историческую оправданность. Была достойная сожаления жестокость, но она была вынужденной, диктовалась суровой необходимостью. Были и ошибки, но не было преступлений. В общем, было, конечно, и плохое, но хорошего было больше.

Фактически мы возвращаемся к «взвешенной» оценке личности Сталина, сформулированной еще в постановлении ЦК КПСС 1956 года о «преодолении культа личности». Не папа римский, но и не преступник. Выдающийся руководитель, сыгравший в целом важную позитивную роль. А отдельные нарушения социалистической законности не могли изменить самый гуманный и демократический характер советского государства. Это постановление считалось официальной позицией партийного руководства вплоть до перестройки. Постсоветская элита так и не продвинулась дальше уровня сознания советской партноменклатуры.

Александр Скобов, Грани.Ру, 6 августа 2009 г.
http://mirror715.graniru.info/Politics/Russia/m.155078.html

У моего друга была старая советская разваливающаяся дача в Мельничном Ручье. Участки в дачном поселке активно прибирали к рукам «новые богатые» под свои навороченные коттеджи. Несколько лет назад, еще до того, как мой друг все-таки тоже продал участок со своей развалюхой, я заезжал к нему в гости.

Дачка уже совсем терялась, как бы зажатая между возвышающимися над ней с разных сторон каменными палатами. На двух следующих за ней (если пройти дальше по улочке поселка) участках эти палаты были еще в стадии возведения. То есть, корпуса уже стояли, но отделочные работы продолжались. Друг рассказал мне, что толком не знает, чем занимаются их хозяева. Но, судя по масштабам строительства, они достаточно серьезные, состоятельные люди. Вот только друг друга немного недолюбливают.

Мы вышли пройтись по улице. Хозяина ближнего коттеджа не было видно, а вот хозяин дальнего суетился на объекте. Увидев своего пока еще соседа со мной, он зазвал нас посмотреть его хоромы. Целую экскурсию провел по своему небольшому трехэтажному замку. Но с особой любовью он показывал нам камин в нижней центральной зале-гостиной. Долго рассказывал, сколько он за него миллионов заплатил и какой редкий итальянский мрамор был использован.

Мы поблагодарили радушного хозяина и пошли назад. Оказалось, что пока мы были у него на экскурсии, на объект приехал ближний сосед. Увидев, что мы выходим со следующего участка, он окликнул нас через калитку и поинтересовался, что мы там делали. «Камин смотрели», - ответили мы. Сосед на секунду задумался, потом распахнул калитку: «Заходите!» И повел нас показывать свой камин.
Это мое предвыборное обращение, поэтому в данном исключительном случае прошу перепост


Категорически не согласен с утверждениями, что участие в предстоящем голосовании само по себе есть соучастие в аннексии Крыма. Не понимаю, чем избиратели Петербурга, голосуя за партии, эту аннексию осудившие, ее "легитимизируют".

Еще менее понятны мне рассуждения о том, что те три с половиной приличных депутата, которые теоретически могут попасть в будущую Думу, будут нести моральную ответственность за все мракобесные решения, принятые ее мракобесным большинством. Мне эти рассуждения напомнили людей, падавших в обморок от слова "оппозиция" на I Съезде народных депутатов СССР и говоривших о недопустимости его раскола. Мы же, дескать, все одна семья и должны работать вместе. И все друг за друга в ответе.

Впрочем, соборно-общинно-совковое сознание людей, кичащихся своим индивидуализмом, давно не удивляет. Как и то, что люди, считающие себя приверженцами парламентаризма, совершенно не понимают, что такое парламентская борьба. Или люди, некоторое время по должности занимавшиеся защитой прав человека, понятия не имеют, что такое права человека.

Взять хотя бы предложение Эллы Памфиловой сделать участие в выборах обязательным. Ей не приходит в голову, что если значительная часть граждан не считает, что на этих выборах решаются какие-то значимые для них вопросы, это проблема не их, а государства и партий, не сумевших убедить их в обратном. Потому что вообще-то государство и партии должны гражданам, а не наоборот.

Бойкот выборов тоже является одним из средств парламентской борьбы, вполне уместным, когда избиратели считают условия проведения выборов заведомо нечестными. Когда они считают, что представленный на выборах политический спектр искусственно сужен административными методами и ни одна из предложенных партий в достаточной степени не отвечает их устремлениям. И надо тактично посоветовать г-же Памфиловой задуматься: а подъемно ли для нее то количество граждан, которых она собирается вести на участки под конвоем.

Во всех перечисленных случаях бойкот не является ни единственной, ни обязательной формой борьбы. В Думах 1906-1907 гг. подавляющее большинство депутатов были принципиальными сторонниками выборов всеобщих, равных, прямых и тайных. А участвовали в выборах невсеобщих, многоступенчатых, неравных и по большей части не тайных. То есть в выборах, с их точки зрения, заведомо несправедливых, нечестных и нелегитимных. Легитимизировали ли они подобную избирательную систему? Вовсе нет.

Рациональное поведение избирателя может заключаться в голосовании за партию, совершенно ему не близкую, если таким способом можно свалить или хотя бы существенно ослабить ненавистный ему режим. Именно поэтому на выборах 2011 года многие голосовали за "справедливцев". Но пытаться повторить это в нынешних условиях - полный идиотизм.

Является ли прохождение в мракобесную Думу трех с половиной приличных депутатов достаточной целью, ради которой я готов закрыть глаза на принципиальные расхождения по ряду значимых для меня моментов с одной известной партией? На этих выборах - не является. Поэтому я сам собираюсь и других призываю проголосовать за партию, которая вряд ли пройдет в эту Думу. За партию, в официальной предвыборной программе которой присутствуют вот эти 4 пункта, 4 "не":


1. Немедленное и безусловное уничтожение всего российского ядерного арсенала.


2. Немедленное и безусловное признание независимости Чеченской Республики Ичкерия.


3. Немедленное и безусловное восстановление украинской юрисдикции над Крымом. После этого можете сколько угодно бороться на митингах за его право на самоопределение вплоть до отделения и образования независимого государства. Только российским он уже никогда не сможет стать. Разбой и подлость должны иметь последствия.


4. Немедленная и полная отмена всех законов и статей всяких кодексов, уголовно преследующих за выражение каких бы то ни было политических и религиозных взглядов. Вот нельзя бить арестованного ногой в пах, каким бы мерзавцем и преступником он ни был. Почему нельзя? Да нипочему. Просто нельзя, и все. Табу. Таким же табу должно стать лишение свободы за слово, каким бы мерзким это слово ни было.

В этих четырех пунктах все самое главное: безопасность, справедливость, свобода. Поэтому я готов проголосовать за партию, выдвинувшую эти четыре пункта, независимо от того, какие еще пункты содержит ее предвыборная программа. Правые, левые, серо-буро-малиновые в крапинку. Хоть восстановление плановой экономики с дефицитом туалетной бумаги, хоть очередной виток "непопулярных рыночных реформ" с очередным ограблением и обнищанием миллионов трудящихся. Хоть легализация однополых браков, хоть запрет абортов (с запретителями разберемся позже).

Говорите, что такой партии в избирательных бюллетенях нет? Значит, точно голосовать на этих выборах не за кого.


Александр Скобов, Грани.Ру, 15 сентября 2016 г.


http://graniru.org/blogs/free/entries/254572.html
Запустил я свой ЖЖ, пропустил кучу своих статей. Руки не доходили. Только в Фейсбуке ссылки выкладывал. Ничего, на днях пробел заполню. Но сегодня вышла очень важная для меня статья, которую я хотел написать давно и писал долго. Ее публикую в первую очередь. Пропущенные – потом.

Варвары справа и слева (Латынина, Веллер и борьба с архаикой)

Во взглядах Юлии Латыниной и Михаила Веллера много общего. Оба автора выступают с резкой критикой современной западной цивилизации. Но как бы с дружественной критикой. Из желания эту цивилизацию защитить и спасти от нависшей над ней угрозы краха и поглощения «новыми варварами», несущими возрождение самой дикой архаики. Оба автора постоянно говорят о том, что главная угроза для цивилизации – внутри. Это захватившее власть коварное меньшинство леваков. Оно ненавидит основы собственной цивилизации. Оно пришло, чтобы ее разрушить. Оно подтачивает ее жизненные силы и готово без сопротивления «сдать» ее варварам. Характерно, что оба автора относят к зловредным «левакам» не только социалистов, но и либералов.

Оба автора считают левацкой саму идею прав человека. Юлия Латынина постоянно повторяет, что ее выдумали коммунисты для прикрытия деятельности врагов западного общества и подрыва его устоев. И не столь важно, что современная концепция прав человека в общих чертах была разработана мыслителями эпохи Просвещения – предтечами либерализма. Что она воплотилась в Декларацию независимости США и Декларацию прав человека и гражданина Великой Французской революции. Что легла в основу либеральной концепции правового государства. Ведь, как уже и было сказано, Латынина с Веллером относят либералов к левакам.

Резон в этом есть. Слова «левые» и «правые» появились в политическом слэнге во время Великой Французской революции, задавшей политическую повестку дня всей Европе на десятилетия вперед. Эта повестка определялась противостоянием консерваторов, пытавшихся в той или иной мере сохранить феодально-абсолютистский «старый порядок» с его сословными перегородками, дворянскими привилегиями, контролем церкви над жизнью общества, цензурой и т.д. и либералов, выступавших за правовое равенство, гражданские свободы, светское государство, ограничение государственной власти и ее подконтрольность обществу через механизм парламентского правления. Либералы действительно были первыми в истории, кого стали называть левыми. Консерваторы навсегда стали правыми.

В европейских политических представлениях стихийно сложилась шкала степени «левизны» и «правизны». Критерием, положенным в ее основу, стало отношение к общественному неравенству. Чем длиннее список параметров, по которым ты требуешь устранения или хотя бы уменьшения неравенства (он начинается с так называемых базовых, «естественных» прав), чем дальше ты готов зайти в этих требованиях, тем ты левее. Этот критерий не изменился и тогда, когда уже была очевидна историческая победа либералов над консерваторами и политическая повестка стала меняться. На арене появились социалисты, занявшие место левее самых левых либералов, а сами либералы естественным образом сдвинулись к политическому центру.

После этого много чего было. Возникали и распадались самые разные политические комбинации и альянсы. Менялись линии разграничения, сдвигался политический водораздел, который у каждой эпохи свой. Но никакие перипетии не могли отменить общие генетические корни либерализма и социализма. Эти корни – в идеях Возрождения и Просвещения. Это вера в человеческий Разум. Это вера в Прогресс. Это благо Человека как высшая ценность. Это стремление освободить человеческую личность от ее подавления социальными институтами Средневековья. В раскрепощении личности и состоит суть процесса так называемой «европейской Модернизации». Да, либерализм и социализм существенно расходятся в понимании методов и конечных целей Модернизации. Но и тот, и другой – идеологии Модернизации. Консерватизм же – идеология Архаики.

Архаика – это ничем не сдерживаемое соперничество за ресурсы и социальные статусы. Это когда такое соперничество – всегда игра с нулевой суммой. Это – горе побежденным! Это когда твой статус определяется тем, сколько конкурентов ты убил или ограбил. Это страх перед любым инаким как потенциальным конкурентом и потому заведомая нелюбовь и враждебность к нему. Это когда по отношению к чужим дозволено все – они не люди. Архаика – это неограниченные насилие и жестокость. Это неограниченные формы господства человека над человеком. Это свобода подавления человека человеком. Потому что, когда мы говорим, что отдельная личность подавляется государством или обществом, это все равно подавление одних людей другими людьми. Архаика – это всегда власть привилегированного меньшинства самых сильных и беспощадных.

Преодоление западной цивилизацией архаики состояло в последовательном ограничении насилия над личностью, в выстраивании системы барьеров, защищающих от него личность. За отдельным человеком признали пространство, на которое не распространяется право государства и общества предписывать и запрещать. То есть осуществлять принуждение, насилие. Далее это пространство постоянно расширялось. Ограничивались и формы насилия там, где оно все же санкционировалось. Были запрещены пытки и телесные наказания. В конце концов, общество пришло к тому, что даже самый отвратительный преступник должен содержаться в условиях, не унижающих его человеческое достоинство. Появился запрет на жестокое обращение с людьми, независимо от того, хорошие они или злодеи.

Права человека в сухом остатке – это всего лишь запрет на насилие одних людей над другими. Отрицание прав человека – это утверждение права на насилие одних людей над другими. Когда РПЦ называет права человека «ересью человекопоклонничества», она защищает право одних людей осуществлять насилие над другими людьми. Церковь веками освящала насилие над личностью, как государственное, так и семейное. Вот и сейчас религиозные мракобесы противопоставляют правам человека право господствующей элиты (включая церковную верхушку) навязывать людям определенное мировоззрение и принуждать к следованию определенным ритуалам. Они просто защищают архаику. Они понятны и, в общем, уже малоинтересны.

Куда интереснее Латынина, рассказывающая нам о том, что в фундаменте культуры всех индоевропейских народов лежит культ героя, убивающего зло без суда и следствия. Хотелось бы понять, кого защищает она, когда утверждает, что защита прав человека – это защита прав детей Лорнейской гидры, которых Геракл без суда и следствия лишил мамы? Когда утверждает, что «основная идея правозащиты, защиты прав любого человека противоречит идее правосудия, идее мести и воздаяния, на которой держится человеческая цивилизация».

Вообще-то, первое, что сделали люди при переходе от варварства к цивилизации, это отказались от кровной мести и «принципа талиона» (око за око, зуб за зуб). Кроме того, мнения людей по вопросу о том, кто тебе Геракл, а кто тебе Лорнейская гидра, могут не совпадать. Например, применительно к часто и не всегда добросовестно используемой Латыниной чилийской истории, мое мнение по этому вопросу прямо противоположно мнению Латыниной. Чтобы люди не поубивали друг друга без суда и следствия из-за подобных расхождений во мнениях, ими был придуман парламентаризм со всем его арсеналом ненасильственных инструментов политической борьбы.

Никто никогда не ставил под сомнение право убивать без суда и следствия вооруженного противника во время войны на поле боя. Если с ним хотя бы не заключено перемирие. Да, договориться о мире или хотя бы перемирии бывает возможно далеко не всегда и далеко не со всяким. Но если бы люди такую возможность вообще не искали, они бы так и не вышли из состояния, при котором убийство без суда и следствия является единственным инструментом разрешения любого спора.

Это и есть общество, в котором твой социальный статус определяется тем, сколько конкурентов ты обманул или убил. Латынина не раз отзывалась о такой общественной модели с брезгливым презрением. Противопоставляла ей современное, свободное от архаики общество, в котором социальный статус определяется знаниями, трудолюбием, «креативностью», творческим вкладом в общую копилку материальных и духовных благ. Правда, не так давно она доверительно призналась своей аудитории, что испытывает определенную симпатию к бандитам. Есть в них что-то от буйных английских баронов эпохи феодальных смут.

Действительно, из кого произошла у всех народов военно-землевладельческая аристократия, как не из племенной «братвы»? Этот класс господствует в любой домодернизационной, то есть еще вполне архаической цивилизации. И дело в том, что хотя Латынина и прославляет модернизацию на каждом углу, ее собственный идеал лежит в прошлом. Не так далеко в прошлом, как у крайне правых, но где-то рядом. В том прошлом, в котором только-только вылупившаяся из цивилизации «героев-воинов» торгашеско-потребительская цивилизация была сама еще на три четверти архаична, почти столь же брутальна, завоевательна и не комплексовала сносить целые народы, оказавшиеся у нее на пути. Правда, явно испытывала некоторый комплекс неполноценности перед своими предшественниками. Вперемешку с восхищением и желанием подражать. И социальный статус ее первопроходцев измерялся тем, сколько дикарей-туземцев им удалось обмануть или убить.

Потому-то выработанные современной западной цивилизацией ограничения на насилие и представляются Латыниной «избыточными», ослабляющими давшее ей жизненные силы конкурентное начало и делающими ее легкой добычей для «новых варваров». То же и у Веллера, который в одном из своих блестящих текстов емко, ярко и художественно свел весь исторический спор между правыми и «леваками» к вопросу о том, может ли полицейский при задержании насильника и убийцы «отбить ему яйца». Просто так, чтобы душу отвести. И в этом писатель-философ абсолютно прав. Вопрос о допустимости нерегламентированного насилия куда более фундаментален, чем вопросы кредитно-денежной и налогово-бюджетной политики. Тем более, сегодня, когда многие экономические рецепты, бывшие предметом ожесточенной политической борьбы полвека назад, просто устарели. Когда в экономической политике правые что-то заимствуют у левых, а левые – у правых.

В своей критике современного либерального общества Веллер идет дальше (и глубже) Латыниной. Веллер бросает ему упрек в отказе от надличностных ценностей и моральном релятивизме. Тут дело конечно не в том, что западное общество свело смысл человеческого существования к неограниченной возможности получать любые удовольствия и избегать любого дискомфорта. Оно не отрицает надличностные ценности. Но оно признает за каждой личностью право самостоятельно выбирать себе какие-либо надличностные ценности либо не выбирать никаких и вести жизнь овоща.

Западное общество отвергает принуждение личности к принятию той или иной ценностной ориентации. И, да, за всеми существующими системами ценностей признается равное право на существование. Если же носитель тех или иных ценностей сам начинает творить насилие над окружающими, тогда в дело вступает закон, который карает за такие действия, но опять-таки не за саму ценностную ориентацию. Вот это право на свободный осознанный выбор, право для всех (а не только для себя любимого, как любит подчеркивать Веллер) тоже может быть надличностной ценностью, за которую люди готовы идти на костер. Именно эта надличностная ценность цементирует и предохраняет от распада плюралистическое и в целом ориентированное на индивидуальное счастье западное общество.

Похоже, Веллера не устраивает не столько отсутствие надличностных ценностей, сколько данная конкретная надличностная ценность. Свобода индивидуального выбора пугает его, как она пугает любого традиционалиста. В этом Веллер полностью смыкается с крайне правыми консервативными критиками либерализма, начиная с Жозефа де Мэстра. Он прямо повторяет их, когда утверждает, что подавляющее большинство людей не способно самостоятельно ограничивать собственные эгоистические устремления и потому нуждается во внешнем непререкаемом авторитете. Во внешней принудительной силе, которая не потерпит равноправия разных истин. Веллер много и страстно рассуждает о том, что мировоззрение личности формируется (и должно формироваться) общественной средой. Так из-под вопроса об отбитых яйцах насильника и убийцы явственно проглядывает вопрос об ограничении политических свобод для оппонентов и прочих «духовных скрепах».

Западная цивилизация действительно столкнулась с самым серьезным вызовом со стороны архаики после Второй мировой войны. И оказалась к нему не готова. У нее нет общего ответа на этот вызов. В силу собственного внутреннего кризиса. Респектабельные «умеренно-левые», давно интегрированные в истеблишмент, несут на челе печать вырождения, как и любой устоявшийся истеблишмент. Многие «несистемные» радикально-левые сами с сочувствием, симпатией и даже надеждой поглядывают на «новых варваров». Не понимая, что если «новые варвары» победят, опрокинут «зажиревшую» буржуазную цивилизацию, в их «прекрасном новом мире» не будет места никаким левым. Это будет страшный, жестокий, крайне правый мир «нового средневековья».

Что касается западных (и прозападных российских) правых, то они предлагают ради отражения угрозы со стороны «новых варваров» немного отступить назад и самим стать немного варварами, отказавшись от излишней толерантности и политкорректности. При этом полемику со своими оппонентами слева они ведут столь агрессивно и непримиримо, что невольно возникает вопрос: а кто для них первейший враг? ИГИЛ, путинская Россия или левые в самом западном лагере? И как к ним относиться? Как к возможному партнеру и союзнику по отражению общецивилизационной угрозы или как к троянскому коню наступающего мира архаики? А может защитникам западных ценностей, прежде чем выступать в поход, стоит зачистить свой тыл от собственных правых?

На самом деле любые попытки и тех и других решительно избавиться друг от друга бессмысленны и вредны. Они – две половинки западной цивилизации, неотъемлемые ее части. Ибо сама эта цивилизация есть результат исторического компромисса между ценностями традиционализма и ценностями эмансипации. Отказ от этого компромисса ее обрушит. Вот это и сделает ее легкой добычей для «новых варваров». Перспективы же отражения угрозы реванша архаики напрямую зависят от того, насколько и левые, и правые окажутся в состоянии это понять.

Александр Скобов, Каспаров.Ру, 19 июня 2016 г.
http://www.kasparov.ru/material.php?id=57668488CA074

Душа "ватника"

ПОНЯТЬ ДУШУ «ВАТНИКА»
Александр Скобов, Грани.Ру. 5 мая 2016 г.
http://grani.ru/blogs/free/entries/251146.html

Понятие «ватник» не имеет четкого определения. Да и содержание его весьма расплывчато, изменчиво. И тем не менее это объективная реальность. Мы живем среди ватников. Рассуждать о том, что подобное использование данного термина несправедливо по отношению к известному предмету одежды, много лет спасавшему от холода миллионы людей, поздно. Этот термин прижился.

Сами ватники, начавшие использовать это понятие в качестве гордого самоназвания, попытались придать ему «антибуржуазное» звучание. Мол, ватник — это представитель простого народа, социальных низов, противостоящий зажравшейся элите. Подобно советским людям еще добрежневской эпохи, он не просто не имеет доступа к «буржуазным излишествам», но и не стремится к ним. Он патриотично готов довольствоваться немногим. Для него это идейно мотивированный образ жизни.

Однако ни гёзов, ни санкюлотов из ватников явно не получилось. И дело не только в том, что наиболее выразительные образчики ватников наблюдаются в социальных слоях уж всяко не ниже среднего. Отсылка к образам советской эпохи — это не обращение к ее аскетической самоотверженности. Это обращение к ее принудительности, нетерпимости, великодержавности. В самом общем виде под словом «ватник» сегодня подразумевают туповатого и агрессивного кондового шовиниста, империалиста и ксенофоба, безоговорочно преданного действующей власти.

Но и это в значительной степени упрощение. Вот, например, интеллигентная, образованная, умная и талантливая учительница литературы, не страдавшая ни ксенофобией, ни особой любовью к начальству, но ставшая крымнашисткой. Когда говоришь ей, что Россия вероломно нарушила свое обязательство уважать территориальную целостность Украины, она не моргнув глазом отвечает: «А ты что, всерьез веришь, что в твоей Америке не подтасовывают результаты выборов?» Часто ватникам приписывают не поддающуюся рациональному объяснению, ставящую в тупик алогичность. Есть ли какая-то логика в этом неистребимом совковом «а у них зато негров вешают»?

Среди наших либералов широко распространено ложное представление о том, что ватник слепо верит «зомбоящику». Отсюда делается не менее ошибочный вывод: мол, стоит поставить во главе федеральных телеканалов правильных парней — и можно будет легко и быстро перевоспитать ватника. Эти заблуждения связаны во многом с тем, что в своей значительной части отечественные либералы являются приверженцами концепции «просвещенного авторитаризма».

На самом деле любой информации ватник доверяет весьма избирательно. То есть верит ровно в то, во что верить считает правильным и выгодным. Иначе невозможно объяснить, почему он категорически отметает альтернативную информацию, которая со стопроцентной очевидностью опровергает то, во что он верит. Например, в деле Савченко, в котором жульничество следствия и суда очевидны стопроцентно. В конце концов, ватник достаточно наслышан и о лживости телепропаганды, и о, мягко скажем, нечестности российских следователей и судов. Часто не просто наслышан, но и сталкивался лично.

Характерно, что в своих откликах на дело Савченко многие ватники вообще обходят вопрос о достоверности выдвинутых против заложницы обвинений. Им это неважно. Достаточно того, что Надежда Савченко — враг, который воевал против «наших». И пропагандистская ложь, приписывающая врагу выдуманные преступления, и расправа над врагом с помощью превращенного в издевательский фарс «суда» — все это просто средства ведения войны.

Суд для ватника не более чем одно из средств ведения войны. То есть, ватник вообще не воспринимает суд как средство установления истины. Именно потому, что он достаточно осведомлен о степени честности отечественных судов. Просто ватник убежден в том, что суды везде такие же. Как и в том, что итоги выборов подтасовывают тоже везде.

Корни этой беззаветной веры ватника — в той самой «особой русской ментальности», сформированной суровыми историческими условиями, требовавшими не заморачиваться, когда для выживания надо поработать локтями. Не заморачиваться, когда надо пройти по головам, солгать, предать, донести, смолчать, когда те, кто сильнее тебя, бьют и унижают другого человека. Смолчать, когда бьют и унижают тебя.

Нынешний ватник — потомок тех, кто столетиями унижался перед баскаком, барином, урядником, партийной шишкой. Он и сам успел вдоволь поунижаться перед работодателем, перед бандитом-рэкетиром. Он раб, трус и конформист, неспособный пожертвовать хоть чем-то ради правды, справедливости, сострадания. Он в принципе неспособен отстаивать собственные права и интересы перед более сильным. Он компенсирует это непреодолимым желанием нагнуть того, кто слабее. Или оказаться на стороне более сильного, который будет нагибать других как бы и от его имени. Даже если этот более сильный постоянно нагибает его самого. Сам ватник будет ощущать, что это он вместе с сильным нагибает других. Галантерейщик и кардинал — сила! Парижский галантерейщик эпохи патерналистского абсолютистского режима — такой же «ватник». Просто у нас эта эпоха несколько подзатянулась.

Именно потребность в компенсации чувства собственной ничтожности заставляет ватника с пеной у рта доказывать другим, но в первую очередь себе, что везде так и все такие. Сознавать, что тебя тупо обсчитали на выборах и гоняют по разнарядке как скот на путинги просто потому, что ты трус и конформист, нестерпимо. Нет, так везде устроена жизнь, суть которой в том, кто кого нагнет. И сопротивляться этому бесполезно. И в вашей Америке подтасовывают результаты выборов. И суды там так же выполняют политический заказ. И права никакого на самом деле нет. Это инструмент манипуляций в руках сильных и ловких, с помощью которого они разводят лохов.

Сказать, что сознанию ватника присуще пренебрежение к праву, — это не сказать ничего. Сознанию ватника присуща агрессивная ненависть к самому слову «право». Когда ватник слышит это слово, он точно знает: его хотят надуть в особо циничной форме. И воспламеняется непреодолимым желанием сделать именно это с теми, кто «впаривает» ему про право. В этом «ватника» можно понять. Его действительно как-то раз цинично надули. Сравнительно недавно. При жизни нашего поколения.

Те, кто это сделал с большой выгодой для себя, любят порассуждать про то, что другого ватник и не заслуживал. А еще про утопичность попыток поломать эту нашу вечную матрицу. Сколько ни вали Медного Всадника, сколько ни разрушай созданную ватниками государственность, они обязательно воспроизведут ее снова. И она опять будет основана на архаичных феодально-племенных отношениях, опять будет деспотически-самодержавной и агрессивно-имперской. Поэтому не надо дергаться.

Не верьте этим людям. Гоните этих людей. Они хотят развести нас, как они уже развели ватников. Чтобы поломать «ватную» матрицу, надо раз и навсегда отказаться от попыток обмануть кого бы то ни было. В том числе и ватников. Не надо подстраиваться под ватников. Не надо утешать ватников тем, что не они виноваты, что такие. Что они жертвы. Ватникам надо честно сказать, что они ватники.

Profile

Скобов
alexanderskobov
Александр Скобов

Latest Month

June 2017
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner