Скобов

Отребье

Нам надо заново учиться ненавидеть зло
Александр Скобов, Каспаров.Ру, 05.06.2021

Это в 30-е годы можно было достаточно эффективно скрывать массовые пытки арестованных. Большинство советского общества действительно о них не знало. Не все, но большинство. В наш высокотехнологичный век информационной прозрачности это скрыть невозможно. Так никто и не скрывает. Изуверы вполне намеренно демонстрируют плохо скрытые гримом следы побоев на лице Романа Протасевича и его израненные запястья.

Они знают, что, в отличие от «признаний» Протасевича, в которые не поверит никто, в это поверят все. Потому что все видели массовые истязания задержанных на Окрестина и в других лукашистских застенках. Практически в режиме он-лайн. Они показывают нам, что они все могут. Что они могут сделать это с каждым из нас. Чтобы мы испытали чувство бессилия. Чтобы мы все боялись.

СССР начал разваливаться, когда цена «антисоветской агитации» упала с семи лет лагерей до пятнадцати суток административного ареста. «Сутками» советского человека было не напугать. Сегодня «новые автократии» стремятся вновь взвинтить цену открытого несогласия даже не до семи лет лагеря – до пыточных подвалов НКВД 30-х годов. В нашем обществе не так много людей, готовых на годы тюрьмы ради своих убеждений. Но даже среди них далеко не все готовы испытать тот ужас и унижение, которые сейчас испытывает Роман Протасевич.

Современное поколение сформировалось в эпоху общемировой гуманизации, в эпоху «смягчения нравов» и бурного распространения европейских правовых гарантий. Ему трудно себе представить, что к арестованному могут тупо не пустить адвоката, и он окажется совершенно беззащитен перед изуверами. Оно не готово оказаться в такой ситуации.

Никто не может осуждать человека, не выдержавшего пыток. У каждого свой предел физических возможностей, а настоящие изощренные пытки вообще во все времена выдерживали единицы из единиц. Человечество веками совершенствовало технологии пыток. Это одно из самых выдающихся его достижений. А современная наука обогатила этот опыт еще и применением подавляющих волю психотропных препаратов.

Точно так же никого нельзя осуждать за неготовность идти на такой риск. На риск того, что тебя могут не только посадить на годы или даже убить, а что тебя могут сломать и раздавить. Пытками заставить публично каяться, оговаривать других. Каждый вправе решить за себя, что ему этого не пережить. И лучше в это не соваться, отойти в сторону, забиться в тину. Но независимо от нашего индивидуального выбора, мы все должны понять: пока не сформируется генерация людей, готовых и на такую жертву, омерзительную гадину тирании будет не победить. И да, процесс рождения такой генерации бывает неэстетичен.

Человеческая жизнь – высшая ценность. Но она не будет стоить ничего, если не будет людей, готовых жертвовать своей жизнью ради жизней других. Как не будет свободы без людей, готовых жертвовать своей свободой ради свободы других. Что может дать на это силы? И почему их не хватает сегодня?

Многие уверовали в непреложность «закона Шульман». В то, что в современном мире, в условиях общего снижения уровня насилия и жестокости, даже автократия приучилась соблюдать приличия. Она как тот самый «общенародный крокодил» из самиздатовского стишка конца 70-х: «Ест людей лишь по постановлениям. Только с ордером рвет и терзает». Люди стали думать, что современная автократия не страшная. Стали думать, что зло стало не страшным. Люди разучились ненавидеть зло. Нам придется заново учиься ненавидеть зло.

Тирания не изменила своей природы и не может быть терпима среди людей. Когда фальсифицируют выборы, когда ограничивают свободу распространения информации, выражения несогласия, оппозиционной деятельности, когда запрещают протест, обязательно приходят к расстрелам мирных граждан на площадях и пыткам в застенках. Терпимость к автократии ведет лишь к тому, что это ее мурло рано или поздно вылезает из-под маски «цивилизованности».

Не может быть терпимости к палачам, лжецам и подлецам. И надо свыкнуться с мыслью, что это нормально – желать Путину и Лукашенко избежать судьбы Милошевича, умершего в камере, соответствующей европейским стандартам обращения с преступниками. Желать им, чтобы в момент «перерыва в праве» их бы не успели до этой камеры довести и сдать под охрану. Это не значит, что именно так и надо сделать. Но желать этого по-человечески нормально.

Не может быть терпимости к пособникам палачей, лжецов и подлецов. Надо забыть про то, что пропагандистская обслуга узурпаторов и те, кто их публично поддерживает – тоже люди. И их надо понять, к ним надо найти подход, до них надо достучаться, им надо объяснить. Они тоже все знают про истязания на Окрестина и про пытки в КГБ. И принимают. Оправдывают. Одобряют. Поддерживают. Радуются. Им это нравится. Они – отребье.

Изуверами из НКВД 30-х годов часта двигал фанатизм. Агрессивный, злобный, но хотя бы прикрывавшийся верой в нечто высокое и чистое. Лукашистско-путинские изуверы и их пропагандистские холуи ни во что такое не верят. Ими движет химически чистая злоба и беспредельный цинизм. Возможно, когда они постоят в очередях за гуманитарной похлебкой к военно-полевым кухням союзников, они задумаются о своей исторической вине. И переживут катарсис. Но сегодня они – отребье.
Скобов

О четырех сортах фашизма и не только

Правила поменялись
Александр Скобов, Каспаров.Ру, 03.06.2021

Разумеется, новая серия уголовных дел против известных оппозиционеров, сопровождающаяся буквально кафкианским верчением на соответствующем месте даже теми антиправовыми и антидемократическими законами, которые наклепал «взбесившийся принтер», разумеется, все это — часть «предвыборной зачистки». Это лежит на поверхности, и это отмечено всеми.

Но одновременно это и завершающий аккорд растянувшегося на годы процесса качественного переформатирования политического фасада путинской диктатуры. Причем меняются не только декорации, но и реальные механизмы осуществления власти, принципы политической организации общества.

«Партийно-парламентский» фасад путинского режима эволюционирует в направлении системы, возникшей в некоторых странах Азии и Восточной Европы, ставших после Второй мировой войны советскими вассалами. В частности — в так называемой ГДР (советской зоне оккупации Германии), о которой служивший там в молодости наш Верховный Саламандр, по всей видимости, сохранил самые теплые воспоминания. В отличие от классической однопартийной системы советского образца, там, кроме правящей сталинистской «руководящей и направляющей» партии (именовавшей себя по советскому образцу «марксистско-ленинской»), было сохранено еще несколько легальных партий, выпотрошенных от нелояльных элементов.

Все они объединялись в общую «коалицию», которая в разных странах могла называться немного по-разному: Народный фронт, Национальный фронт, Отечественный фронт, Патриотический фронт. «Младшие партнеры» по этим «коалициям» должны были официально признавать «руководящую и направляющую роль» марксистско-ленинской партии. Они не имели отдельных от нее программ, не могли критиковать ее текущую политику и конечные цели, не могли конкурировать с ней на «выборах». Избирательные округа заранее распределялись между кандидатами от разных партий так, чтобы в каждом был только один «единый кандидат» от «фронта».

Естественно, большинство округов закреплялось за кандидатами от «руководящей и направляющей». То есть какое бы то ни было легальное политическое соперничество исключалось точно так же, как и при классической однопартийной системе советского образца. А партии-пустышки служили для имитации «полной поддержки курса правящей «пролетарской» партии со стороны других социальных групп».

Путинский режим до сих пор формально признавал принцип легальной политической конкуренции между партиями. Но он последовательно шел по пути его выхолащивания. Сегодня представительство в «парламенте» монополизировано четырьмя партиями, которые целиком и полностью разделяют три базовых неписаных принципа путинской системы:

1. Поддержка агрессивной, имперско-реваншистской и антизападной внешней политики.

2. Поддержка курса на уничтожение свободы слова, собраний, политических и общественных организаций.

3. Отказ от критики лично диктатора и его ближайшего окружения. Это касается как их политических решений, так и личных доходов и состояний.

Когда видишь, с каким остервенением Госдура доламывает систему доставшихся нам от Перестройки политических и гражданских прав, понимаешь, что поведение депутатов нельзя свести к чисто шкурному, холуйскому стремлению выслужиться перед начальством. Думские партии пропитаны искренней, пламенеющей ненавистью к либеральному гуманизму, к человеческой свободе. Они поклоняются всемогуществу государства, для них сакрально его не ограниченное законами и моралью «право» на насилие и жестокость. Все они в той или иной мере оправдывают преступления Сталина и Ивана Грозного.

Таким образом, эти четыре партии представляют в Госдуре четыре разных сорта русского фашизма. Различия между этими сортами становятся все менее заметны, и весьма вероятно, что оттенки скоро совсем сойдут. Думские партии хоть сейчас можно объединять в «большой путинский фронт» с единой программой и единым списком кандидатов на «выборах». При руководящей и направляющей роли «Единой России», естественно.

Однако Кремль этого пока не делает. В определенных, хотя и ограниченных, пределах допускаются дискуссии между думскими партиями по налогово-бюджетной политике. Они как бы конкурируют друг с другом на «выборах». Но борются они не за власть, а за благосклонность «цезаря», фигура которого рассматривается как несменяемая и фактически сакральная.

Реальная оппозиция — это те, кто не придерживается трех вышеуказанных базовых принципов путинской системы. И кто призывает народ воспользоваться своим конституционным правом на смену власти. Путем всевозможных манипуляций и махинаций Кремль давно вытеснил оппозицию на периферию общественной жизни. И он все менее готов был терпеть присутствие даже ограниченного числа оппозиционеров в декоративных представительных органах.

В определенной ситуации даже несколько реально оппозиционных депутатов могут стать точкой сборки «внепарламентского» протеста. Сначала оппозицию полностью выдавили из Госдуры. Но фальсификации при подсчете голосов не гарантировали от попадания отдельных оппозиционеров в региональные парламенты. И тогда, чтобы исключить любые случайности и неожиданности, власти стали отсекать оппозицию от участия в выборах «на дальних подступах». Просто тупо отказывать в регистрации.

И тут Навальный придумал «умное голосование», позволявшее оппозиции влиять на избирательный процесс, даже будучи полностью отсеченной от него. Оппоненты Навального могут сколько угодно ерничать над тем, что он предлагает выбирать между четырьмя сортами фашистского дерьма. Но дело в том, что депутатские места давно фактически распределяются между четырьмя фашистскими партиями через закулисные аппаратные договоренности. «Умное голосование» позволяет оппозиции бесцеремонно вмешаться в этот интимный процесс и в ряде случаев уже достигнутые аппаратные договоренности поломать. Это вызывает напряжение в системе, расшатывает ее стабильность. А в условиях дестабилизации глядишь — и в псевдооппозиционных системных партиях могут появиться реально оппозиционные группы, претендующие на собственную политическую субъектность.

В общем, перефразируя классика марксизма-ленинизма, в Кремле было принято решение о переходе от политики сдерживания оппозиции на дальних подступах к политике ликвидации оппозиции как класса. О полном ее устранении из легального политического поля. Разгромить все сколько-нибудь организованные группы, способные хоть как-то влиять на избирательный процесс. Запретить или принудить к самоликвидации. Арестовать всех их известных лидеров. Именно арестовать. До недавнего времени власти предпочли бы выдавить из страны. Правила поменялись.

Весьма своеобразное положение между оппозицией и партиями «путинского фронта» занимает в путинской политической системе партия «Яблоко». По первым двум пунктам она вроде бы примыкает к оппозиции. Осуждает и агрессивную внешнюю политику, и репрессии. С третьим пунктом сложнее. Педалирование темы личных состояний правящей элиты «Яблоко» считает популизмом. Оно очень боится разжигания социальной розни. Больше, чем путинской диктатуры. Но главное — Явлинский и его окружение все годы путинской власти последовательно блокируют все попытки объединения ее противников.

В странах, в которых власть обеспечивает свою несменяемость махинациями и полицейским насилием, отношения между «партией власти» и оппозицией не могут быть похожи на отношения между консерваторами и лейбористами в Англии, где оба игрока признают общие правила политической борьбы и честно их соблюдают. Противники диктатуры могут как угодно различаться, могут соперничать, но от «партии власти» их отделяет стена. У тех, кто оказался по одну сторону от этой стены, формируется чувство общности и особые правила соперничества, предполагающие как минимум отказ ставить друг другу подножки.

Лидеры «Яблока» никогда не отказывались от возможности подставить ножку своим соседям по оппозиционной площадке. Вплоть до использования путинской машины манипуляций для снятия их с выборов (был такой случай с Галиной Хованской). Но дело к этому не сводится. Постоянно демонстрируя, что другие оппоненты власти для них такие же политические конкуренты, как и «Единая Россия», лидеры «Яблока» размывают стену, отделяющую диктатуру от ее противников.

Кроме того, лидеры «Яблока» неоднократно не только отказывались от участия в серьезных акциях протеста, но и отмежевывались от них, осуждали их участников. В начале этого года они сделали все, чтобы утопить Алексея Навального и его команду. Забыв о собственном правиле всегда говорить спокойно и тихо, такие соратники Явлинского, как Алексей Мельников, буквально криком кричали, призывая людей не выходить на митинги. Никто тебя не осудит, если ты сам боишься идти под дубинки и автозаки. Но кидать комья грязи в спины тех, кто решил идти, — это верх политической и человеческой низости.

Разумеется, в «Яблоке» есть отдельные праведники, занимающиеся реальной правозащитой. Но такие отдельные праведники есть даже в по уши сталинистской, а по сути черносотенно-нацистской КПРФ. Если больше голосовать не за кого, можно проголосовать и за «Яблоко». В рамках «умного голосования». Так же, как и за зюгановцев. Зажмурив глаза и зажав нос. Правда, зажмуривать глаза и зажимать нос придется сильнее. Просто потому, что зюгановцы никогда не были для оппозиции «своими». Кстати, они хотя бы изредка еще пытаются трепыхаться. Могут и против обнуления выступить.

Фактически «Яблоко» превратилось в партию штрейкбрехеров и политических мародеров. Такие вот вырисовываются контуры новой политической модели конкурентной многопартийности по путински: Партия жуликов и воров (плюс её сателлиты по «путинскому фронту») против Партии штрейкбрехеров и мародеров. А вот закрепится ли эта модель — большой вопрос.

Мечта «Яблока» остаться единственным петухом в оппозиционном курятнике и подгрести под себя всех сторонников своих зарезанных диктатурой конкурентов может и не сбыться. После уничтожения легальной оппозиции «Яблоко» перестает быть нужным Кремлю в качестве спойлера. Становится некому ножки подставлять. Убеждать Кремль, что «улица будет молчать, пока «Яблоко» говорит в Думе»? Это тоже не про сегодня. Такие аргументы могли работать тогда, когда Кремль делал ставку на авторитарную деполитизацию общества. А у нас на дворе эпоха тоталитарной мобилизации. И даже вкрадчивый голос «Яблока» становится неуместен.

Снять «Яблоко» с легальной доски Кремль может на два клика. По тому же крымскому вопросу. Позиция партии по этому вопросу двойственна, как и по многим другим. Проявляя чудеса эквилибристики, «Яблоко» осуждает незаконность аннексии, но возврата Крыма Украине не требует. Фактически оно выступает за переоформление аннексии с соблюдением некоторых формальных приличий. Но объяснить это беснующемуся фашистскому отребью из телевизионных ток-шоу будет сложно. А ведь именно это отребье все в большей мере определяет действия путинской репрессивной машины.

Но если путинская система отторгнет последний не вполне органичный для нее элемент, излишней станет и имитация политической конкуренции между четырьмя думскими сортами фашизма. И неуместным станет не только вкрадчивый голос «Яблока» в Думе, но и оппонирование властям на уровне детских площадок во дворах. Вот тогда путинская система окончательно обретет свою законченность. Любая система стремится обрести законченность.
Скобов

Прогнется под нас

Александр Скобов, Грани.Ру, 01.06.2021

Мир всегда стоял и, к сожалению, продолжает стоять на двойных стандартах. Когда изуверские политические расправы сотрясают какую-нибудь затерянную в африканских джунглях страну, европейское общество не вскипает негодованием. Что с них взять? Да и как воздействовать? Экономика таких стран, как правило, примитивна и слабо интегрирована в мировую. Так что от санкций толку не будет.

С другой стороны, угрозы расползания политической практики подобных режимов на Европу вроде не просматривается. И волны беженцев, горящих желанием отомстить цивилизации за ее чрезмерное благополучие, оттуда не докатятся. Далекий, чужой мир. Не посылать же туда сразу экспедиционный корпус, вызывая призраки мрачных колониальных времен? В конце концов могут и послать, если события примут совсем уж катастрофический оборот. Как в Руанде. Как правило, с большим опозданием.

Когда иранские исламофашисты показывают по телевизору своих оппонентов, признающихся в работе на все разведки планеты Земля и ее ближайших галактических окрестностей, а также в связи с джиннами, это тоже воспринимается как нечто, происходящее в далеком и чужом мире. В мире, с которым и так почти нет общих дел. У нас, в Европе, такое невозможно. Давно. Даже тоталитарные режимы СССР и его сателлитов избегали такой практики после смерти Сталина. Против диссидентов использовались статьи о пропаганде, агитации и клевете. Те, кого удавалось психологически сломать, признавали вину в этих ужасных деяниях и каялись. Но подкопы из Бомбея в Лондон им уже не шили. И «политических» не только не пытали — даже не били.

За двойные стандарты рано или поздно приходится платить. И вот уже в культурной, образованной, чисто европейской стране пиратски похищенный оппозиционер-эмигрант с плохо скрываемыми гримом следами побоев на лице признается на камеру в организации массовых беспорядков, которых не было и которые он физически не мог организовать, даже если бы хотел. Тем самым узурпировавший власть в этой стране фашистский диктатор показывает изумленной Европе, что он может все. Может то, что казалось у нас невозможным. Давно и безвозвратно ушедшим в прошлое. И ему за это ничего не будет. Вот захочет — сделает так, что завтра Роман Протасевич точно так же на камеру признается в массовых зверских убийствах мирных граждан Лугандона. А вы, господа, опять будете лепетать про глубокую озабоченность. Вы же не отключите его от SWIFT, не перекроете «белорусский транзит». Вы же правовые государства? Так вот, нет у вас для этого «правовой базы». Вы же не можете диктовать своему частному бизнесу, как это может делать он или его кремлевский покровитель.

Европа проглядела авторитарно-тоталитарный реванш у себя под носом. Он пришел не из архаических полуфеодальных обществ, одной ногой стоящих еще в племенном строе. Он пришел из среднеразвитых постиндустриальных стран самой Европы. Сначала этот «новый авторитаризм» казался совсем не страшным. Он действовал преимущественно «мягкой силой». Почти без традиционных для диктатур репрессий. Почти без политзаключенных. Внешне он соблюдал общепринятые правовые и гуманитарные приличия.

Обеспечив большинству приемлемый уровень благосостояния, новые авторитарные режимы добились «деполитизации» общества. Его безразличия к выборным, судебным и информационным манипуляциям. Никто никому не запрещал выражать любые взгляды и мнения. Просто выражение несогласия вытеснялось на общественную периферию, а сколько-нибудь значимые СМИ брались под контроль с помощью бандитских рейдерских захватов, оформлявшихся как вполне легальные «споры хозяйствующих субъектов».

Аналитики заговорили об уникальности путинского режима, сумевшего обеспечить несменяемость и неподконтрольность власти в условиях небывалой информационной открытости и свободы. Но оказалось, что режим готов терпеть выражения несогласия и распространение альтернативной информации лишь до той поры, пока интернет, куда они вытеснялись, воспринимался как ни на что не влияющая маргинальная информационная периферия. Авторитаризм как был, так и остается несовместим со свободой слова. Во всяком случае, в длительной перспективе. Либо авторитаризм убьет свободу слова, либо свобода слова убьет авторитаризм. Авторитарные режимы это знают и потому всегда будут стремиться убить свободу слова.

Сегодня путинский режим вступил в стадию перехода от «политической демобилизации» к «политической мобилизации». К политике принуждения не просто к лояльности, а к массовому участию в ритуальных выражениях верноподданнического восторга. Авторитарный общественный договор по формуле «вы не лезете в наши дела, а мы не лезем в ваши» расторгнут. Путинская Россия все явственнее приобретает черты классической тоталитарной фашистской диктатуры. И это властно требует окончательной зачистки сохранившихся оппозиционных лакун.

Наступление на остающиеся островки свободы ведется широким фронтом. Это и все новые запретительные законы, делающие невозможной какую бы то ни было оппозиционную активность. Это и все новые способы перекрытия доступа к нежелательной информации в интернете. В качестве полигона для обкатки новых репрессивных практик кремлевский Верховный Саламандр использует вассальную вотчину своего минского Тараканища.

Европа слишком долго смотрела на путинские «шалости» как на шероховатости недозрелой демократии. Которые пройдут сами собой по мере естественного развития. И пройдут тем скорее, чем активнее путинскую Россию будут вовлекать в многосторонние связи с демократическим миром и благотворно на нее влиять. Европа вырастила на своей груди чудовище, которое теперь угрожает ей самой.

Путин и его Лукашенко не могут обойтись без многосторонних связей с развитым демократическим миром. Они паразитируют на этих связях. Именно эти связи позволяют им поддерживать относительную социальную стабильность. Но они же несут и угрозу. Выдавливаемая за границу оппозиция сохраняет широкие возможности обращаться к своим странам через интернет. Возможности, которых никогда не было раньше. И никакие блокировки и запреты не могут перекрыть эти возможности.

Поэтому новые диктатуры неизбежно будут стремиться распространить свои репрессивные практики и на демократический мир. Они будут не только принуждать его правительства к молчаливому признанию своего «права» на карательные операции за пределами своих границ, включая похищения и убийства. Они будут принуждать западные правительства к введению собственных ограничений на свободную общественную деятельность. Они будут принуждать к введению самоцензуры международные интернет-компании и социальные сети, используя все те же финансовый кнут и финансовый пряник. Чтобы обезопасить себя, современные диктатуры должны переделать демократический мир «под себя».

Если демократический мир не хочет переделываться под новые диктатуры, он должен пожертвовать наработанными многосторонними связями с ними. Наступая на горло собственной песне. Собственным бизнес-интересам. Он должен по-настоящему изолировать источник опасной инфекции. Только это может вынудить новые диктатуры начать переделывать себя под демократический мир.
Скобов

Обезьяна с гранатой

Невозможным становится мирное сосуществование демократий и диктатур
Александр Скобов, Каспаров.Ру, 25.05.2021

Убежденность белорусского и российского узурпаторов, а также их прихвостней, клиентов и поклонников в том, что старая беззубая Европа проглотит любую наглость, утрется и будет продолжать вести «бизнес как всегда», основана на их представлении о западном обществе как мире исключительно прагматичном. Думающем исключительно о материальной выгоде и комфорте. И декларирующим свои ценности свободы, права и гуманизма исключительно для того, чтобы дурить лохов.

Такой взгляд на западный мир разделяет и часть «прогрессивной общественности». Конечно же, никто не будет ставить под удар серьезные бизнес-интересы из-за какого-то мало кому известного молодого журналиста, будь он хоть трижды жертвой несправедливой и беззаконной расправы. Да, западные политики зависят от своих избирателей. Но большинство их избирателей составляет буржуазный обыватель, которого интересует в первую очередь, не будет ли он за что-нибудь переплачивать из-за санкций. Борьба за свободу слова и демонстраций вместе со всей прочей правозащитой заботит лишь очень малочисленную группу профессиональных общественных активистов.

Между тем, буржуазный прагматизм и гуманистический идеализм западной цивилизации образуют диалектическое единство противоположностей, которые в чем-то борются, а в чем-то и питают друг друга. Соотношение между этими началами динамично, изменчиво. И в какой-то момент может показаться, что мессианский заряд западной цивилизации полностью выдохся. На это и рассчитывают ее враги. И вдруг совершают ошибку.

Артемий Троицкий обратил внимание на то, что минский Тараканище и его генералы, видимо, по ограниченности своего мышления не заметили, как больно задели кровные интересы того самого европейского буржуазного обывателя. Которому неинтересна правозащита и борьба за свободу. Который просто хочет летать по своим делам, когда он хочет. Летать с комфортом и безопасно.

Самолет развернули под угрозой уничтожения. То есть, его потенциально могли сбить. И сегодня миллионы европейских буржуазных обывателей задаются вопросом: так что же, завтра и меня могут сбить, если на борту случайно окажется какой-нибудь гребаный белорусский диссидент?

Так что реакция официальной Европы может оказаться значительно более жесткой, чем ожидали кремлевский Верховный Саламандр и его минский Тараканище. Они так и не поймут, что же произошло, и будут пытаться переломить эту неожиданную для них реакцию, привычно взвинчивая ставки... Вообще-то именно с таких ошибок начинаются мировые войны. Среди прочих исторических версий есть даже такая, что даже Гитлер совершил именно такую ошибку. Думал, что всего добьется шантажом. Как не раз получалось. И немножко не рассчитал.

Мировые войны начинаются с того, что какая-нибудь обезьяна долго и небезуспешно поигрывает гранатой, демонстрируя окружающим: не подходите ко мне, разбегайтесь все, ведь я – обезьяна с гранатой! Разумеется, срывать кольцо обезьяна не собирается. Дура-дурой, а мыла не ест и свои три рубля имеет. И какое-то время это работает. Но в какой-то момент обезьяна не замечает, как делает маленький просчет.

Мы не можем знать, совершили ли два братских фашистских диктатора роковую необратимую ошибку именно сейчас. Но что можно сказать с уверенностью, так это то, сегодня минский упырь стал международным террористом и воздушным пиратом не только в глазах правозащитников и общественных активистов. Он стал международным террористом и воздушным пиратом в глазах европейского обывателя и европейского истеблишмента.

В их глазах, а не только в глазах самых отмороженных радикалов из самой непримиримой оппозиции, Лукашенко уравнял себя с Каддафи, Бин Ладеном и Сулеймани. И сделал применение к нему соответствующих средств нейтрализации исходящих от него угроз, скажем так, допустимым к рассмотрению. Нет, вопрос еще не встал в практической плоскости. Но он уже может рассматриваться как потенциально допустимый. Официальной Европой. Её спецслужбами. Шаг к этому сделан.

Действия новых диктатур, направленные на разрушение международно-правового порядка, на разрушение накопленных цивилизацией ограничений на государственное насилие и утверждение собственной вседозволенности, рано или поздно вынудят и Свободный мир начать действовать против них вне мирного правового поля, по законам военного времени. Заставят понять: отделить стратегическую стабильность от вопроса о правах человека и политических репрессиях невозможно.

Заставят понять это последнего бюргера, не слишком близко к сердцу принимающего страдания белорусского народа под гнетом обезумевшего мерзавца, узурпировавшего власть путем грубейших выборных фальсификаций. И растоптавшего не только право на публичное выражение несогласия, но и право на распространение информации о нем. Потому что в современном глобальном и информационно прозрачном мире подавляющая оппозицию диктатура в принципе не может ограничиться внутренними репрессиями. Она просто будет вынуждена распространять свои карательные операции в то пространство, в которое она выдавливает свою оппозицию. То есть создавать угрозу безопасности перелетов европейского бюргера.

Чем более глобальным становится мир, тем более невозможным становится мирное сосуществование демократий и диктатур. Как бы алчные и корыстные элиты демократий ни стремились по-хорошему договориться с диктатурами о чисто прагматических «нейтральных отношениях».
Скобов

Диалог с террористами

Александр Скобов, Грани.Ру (блог «Свободное место»), 23.05.2021

Совершив вопиющий акт международного терроризма, международного пиратства, фашистский диктатор Беларуси Лукашенко дал очередной урок цивилизованному миру. Он еще раз показал, что надежды договориться с новыми диктатурами по формуле «вы делаете что хотите у себя дома, но не лезете к нам» тщетны. И дело не только в злонамеренной агрессивности таких упырей, как Путин и Лукашенко.

Белорусский Тараканище, в отличие от российского Верховного Саламандра, не имеет имперско-реваншистских устремлений. Ведь Беларусь - не империя. И тем не менее минская крыса так же, как и кремлевская, начинает прямо атаковать международно-правовой порядок, начинает разрушать его. Дело в том, что в условиях современного глобального информационного мира никакая диктатура не может полностью отгородиться от окружающих (исключение составляет КНДР, но она изначально строилась как «штрафной изолятор»). Поэтому любая диктатура, подавляющая силой собственную оппозицию внутри страны, неизбежно будет распространять террористические операции своих карательных служб на международное пространство.

Цивилизованному миру придется либо безучастно наблюдать за тем, как новоявленные тираны разрушают правовой порядок в его собственном пространстве, фактически становясь соучастником чинимых ими похищений и расправ, либо давать отпор. Цивилизованный мир должен наконец осознать, что подавление оппозиции, попрание прав человека, политические репрессии, судебное беззаконие, выборные фальсификации в странах авторитарного реванша напрямую угрожают его собственной безопасности.

Поэтому абсолютно бесперспективны попытки вести с фашистскими диктаторами диалог о стратегической стабильности, оставляя за кадром проблему политических заключенных. Одно на другое не обменивается. Продается только в пакете.

Я не призываю на каждый акт международного разбоя, подобный предпринятому только что белорусским Тараканом, отвечать ракетно-бомбовым ударом. Хотя сдается мне, что рано или поздно проблему Путина и Лукашенко придется решать теми же средствами, которыми американцы и израильтяне решают проблему известных международных террористов. Таких как иранский генерал Сулеймани. И я бы это только приветствовал. Понимаю, что цивилизованный мир пока к этому не готов. Но осознать, что это враги, что с ними идет война, необходимо.

Это война с саламандрами. Вы не договоритесь с ними о стратегической стабильности. Вы не сможете с ними мирно сосуществовать и взаимовыгодно сотрудничать. Саламандры просто будут захватывать все новые пространства цивилизованного мира. Остановить их продвижение можно будет только в том случае, если цивилизованный мир будет диктовать саламандрам условия стратегической стабильности, а не наоборот. Эти условия - не только прекращение террористических, пиратских операций в просттранстве цивилизованного мира, но и прекращение внутренних репрессий, освобождение политзаключенных.

Режимы, отказывающиеся выполнять эти условия, должны исключаться из системы международных связей. Экономических, социальных, культурных, технологических, научных. И это должна быть настоящая блокада, рассчитанная на удушение гадины в собственном логове, а не нынешние «щекочущие» санкции. Цивилизованный мир должен опустить над фашистскими диктатурами Путина и Лукашенко реальный Железный Занавес. И курорты свои для их верноподданных закрыть. Обойдутся.
Скобов

Что дальше?

Происходящее сейчас в США есть проявление очередного общего кризиса либерального капитализма

Александр Скобов, Каспаров.Ру, 15.01.2021

Мне — решительному противнику Трампа и трампизма, всегда симпатизировавшему Демократической партии и вообще человеку левых взглядов — проще всего было бы сказать, что устроившая бесчинства в Капитолии толпа трампистов — обыкновенные уроды. Люди, ни в грош не ставящие закон и право, ни в грош не ставящие волю большинства сограждан. Готовые с легкостью переступить через все это, лишь бы сохранить у власти своего лидера. Мол, чего еще от «праваков» ждать.

И такие люди среди ворвавшихся в Капитолий наверняка были. Но считать, что там были только такие люди, значит по-страусиному прятать голову под крыло. Потому что там были и другие люди. Те, кто действительно не верит в честность прошедших выборов. Кто не верит в честность подсчета голосов. Кто не верит в честность судов, отклонивших многочисленные иски штаба Трампа.

От того, что несколько сотен хулиганов слегка побезобразничали в Капитолии, американская демократия не рухнет. Как бы шокирующее это ни выглядело. В конце концов, власть в США не сакральна. Госучреждения — тоже. Тем более здания, в которых они размещаются. Но случившееся есть проявление гораздо более серьезной проблемы. Проблема в том, что людей, которые не верят в честность последних выборов, в США сегодня гораздо больше, чем тех, кто штурмовал Капитолий.

Устойчивая (консолидированная) демократия — это когда все значимые общественные силы, участвующие в политическом соперничестве, доверяют правилам и процедурам смены власти. Верят не только в надежность системы сдержек и противовесов, взаимного контроля и т.д. Верят еще и в добросовестность большинства функционеров, обслуживающих электоральный процесс. Это, собственно говоря, и есть те самые пресловутые «институты».

Добросовестность тысяч «винтиков» политической машины основана не только на страхе быть пойманным на мошенничестве. Это лишь в России даже «западники» представляют себе свой любимый Запад совсем по-славянофильски: как систему, в которой «жулик ловит жулика». То есть как систему, в которой каждый всегда готов обмануть любого, просто все мешают друг другу это делать. На самом деле система сдержек и противовесов, система взаимного контроля может работать лишь тогда, когда обманывать (или соучаствовать в обмане) готов далеко не каждый. Когда большинство «акторов» добросовестны просто в силу собственных представлений о чести и достоинстве.

Эти представления о чести и достоинстве личности были выработаны средой, в которой общественные отношения в значительной мере регулировались добровольными договорами между субъектами, обладавшими значительной мерой свободы. Отсюда и чувство личной ответственности за добровольно взятые на себя обязательства. Но это отдельная тема. Здесь же важно подчеркнуть, что систему взаимодействия свободных людей можно выстраивать лишь на основе взаимного доверия.

Еще раз. Американской демократии угрожает не хам и клоун, выложивший ноги на стол спикера Палаты представителей Нэнси Пелоси. Американской демократии угрожает утрата веры в американские политические институты и добросовестность людей, эти институты составляющих. Утрата веры миллионами граждан, отнюдь не склонных к хамству и клоунаде.

Америка глубоко расколота. И дело не в том, что она расколота почти пополам. Примерно равное соотношение сил между основными политическими соперниками — обычное для нее дело. Опасность в степени взаимного ожесточения. Оно достигло такого уровня, когда не только становится невозможным какой-то компромисс. Оказываются под вопросом цивилизованные методы политической борьбы, основанные на признании равных прав за оппонентом.

Обе борющиеся стороны демонизируют друг друга до такой степени, что априори подозревают друг друга в нечестности. И обе не замечают, как сами переходят границы честной политической борьбы. Раньше всего это проявилось в пропагандистской войне. Многие с тревогой отмечают, что в США почти исчезла независимая и объективная журналистика. Журналистика, имеющая репутацию независимой и объективной. Практически все ведущие СМИ стали резко «партийными» и не обременяют себя излишней щепетильностью, когда появляется возможность дискредитировать противника. И нет никакой гарантии, что эта партийная ангажированность и предвзятость не будет расползаться на другие общественные институты.

Конечно, Трамп был «президентом раскола». Но в деле раскалывания страны от него не отставали и его противники. И сегодня мы вынуждены признать очень неприятную вещь: угроза базовым политическим правам (в частности — свободе мысли и ее выражения) исходит не только от традиционалистов-скрепоносцев, но и от расплодившихся надзирателей за «толерантностью» и «политкорректностью» из лагеря прогрессистов.

Критики либеральной представительной демократии всегда называли ее обманом, ширмой, за которой всевластные элиты манипулируют массами и держат их под полным контролем. А сами массы на самом деле ничего не решают и ни на что не влияют. Нельзя сказать, чтобы эта критика либеральной демократии была совсем уж высосана из пальца. В нее действительно встроены определенные фильтры и барьеры, позволяющие элитам держать массы на расстоянии от принятия решений. Но эти барьеры не являются непреодолимыми. В них, в свою очередь, встроены клапаны, позволяющие массам (во всяком случае, при большом желании) сформировать собственную политическую волю и настоять на ее учете. Вопреки воле элит. Власть элит при либеральной демократии все же не абсолютна. Она ограничена правом.

Если граждане перестают верить в существующие демократические институты, начинают во всем подозревать манипуляции злокозненных элит, значит, эти встроенные механизмы ослабли. Их сегодняшнее ослабление хотя бы отчасти связано с трудностями переходного периода. Переходного к постиндустриальному, информационному обществу.

Нам много говорили, что такое общество только расширит демократию. Это будет общество самостоятельных сознательных личностей, их горизонтальных связей и низовой самоорганизации. Однако распад старых социальных связей, характерных для индустриальной эпохи, на первых порах привел не к повышению способности к самоорганизации, а к атомизации общества. И к утрате уже выработанных навыков солидарности. Что, конечно же, расширило возможности манипуляций со стороны элит.

Со стремительным распространением информационно-коммуникационных технологий тоже не все так просто. Чьи возможности они расширяют больше и быстрее? Возможности граждан контролировать свои элиты или возможности элит контролировать своих граждан? И опять-таки манипулировать ими? Вопрос, что называется, неоднозначный. Тем более что в информационно-коммуникационной сфере очень быстро сформировались свои корпорации-монополисты. По всем законам капиталистического рынка.

Необходимо признать, что происходящее сейчас в США есть проявление очередного общего кризиса либерального капитализма. Далеко не первого в истории. До сих пор либеральный капитализм демонстрировал способность такие кризисы преодолевать. Выходить из них окрепшим и улучшенным. Продвигаться вперед на новый этап эмансипации личности и развития гуманизма.

На каждом кризисном повороте внутри либерально-капиталистической цивилизации находились силы, предлагавшие и соглашавшиеся от этих ее достижений отказаться. Обменять свободу, права человека, демократию на что-нибудь — на имперское величие, на безопасность, на стабильность, на двойную пайку потребительских благ. И всегда как каркающее воронье в предвкушении поживы над либерально-капиталистической цивилизацией кружили всевозможные предсказатели ее неотвратимой скорой гибели.

Не получилось. Либерально-капиталистическая цивилизация не послушалась советчиков-искусителей, не убоялась черных воронов. И не дала себя убаюкать сладкоголосым сиренам, поющим о том, какая она самая крутая, самая продвинутая и самая сильная. Сохранила способность критически оценивать себя. Сохранила понимание, что ресурсное превосходство отнюдь не гарантирует ей автоматическую победу над всеми ее «цивилизационными конкурентами». Что за победу надо бороться. Именно это каждый раз позволяло ей верно определять причины кризисов и способы их преодоления.

Что можно и нужно понимать про нынешний общий кризис либерального капитализма и способы его преодоления уже сейчас?

Как и любая другая существовавшая или существующая на Земле цивилизация, либерально-капиталистическая цивилизация основана на концентрации производимого обществом прибавочного продукта и функций его распределения и использования в руках доминирующей в обществе элиты. Именно это марксисты называют эксплуатацией человека человеком (то есть безвозмездным присвоением одними людьми части результатов труда других людей). Это может стимулировать развитие, но всегда порождает ту или иную степень несправедливости, угнетения, социальные противоречия, конфликты и периодические кризисы.

Состоятельность любого общества определяется его способностью удерживать эти негативные побочные явления естественных социальных процессов в приемлемых рамках. В противном случае они разрушают любое общество. Социальный прогресс вообще может быть сведен к смягчению, гуманизации форм эксплуатации. Главное достоинство либерально-капиталистической цивилизации в том и заключается, что именно в этом она достигла наибольших успехов по сравнению с другими.

Однако слухи о том, что с переходом к постиндустриальному обществу, с переходом к «экономике знаний», экономике «человеческого капитала» эксплуатация человека человеком окончательно исчезает, оказались преждевременны. Более того, те выработанные либерально-капиталистической цивилизации механизмы сдерживания негативных побочных социальных явлений, которые показали достаточно высокую эффективность в индустриальную эпоху, оказались малоэффективны в эпоху постиндустриальную. Это уже привело к рецидивам некоторых традиционных капиталистических болезней, казавшихся полностью и окончательно побежденными. После столетней тенденции к снижению вновь стало нарастать социальное неравенство. Происходит усиление власти корпораций и снижение переговорных возможностей работников (о чем со ссылкой на крупных западных экономистов пишет Григорий Явлинский).

Отсюда первостепенная задача общества — не погоня за химерой «полного уничтожения эксплуатации человека человеком» (что в сколько-нибудь обозримой исторической перспективе вряд ли возможно), а поиск новых, соответствующих кардинально изменившимся социальным условиям механизмов ее ограничения и сдерживания. И вновь приходится ставить под сомнение несколько десятилетий доминировавшие в либеральной экономической мысли догматы о способности нерегулируемого рынка автоматически обеспечить оптимальный баланс социальных интересов. Свободнорыночная утопия оказалась столь же оторванной от жизни, как и утопия коммунистическая.

Накопившиеся в современной капиталистической системе диспропорции и противоречия ставят ее перед необходимостью коррекции не менее масштабной, чем та, которая привела к созданию «государства всеобщего благоденствия» на базе «социально ориентированной рыночной экономики». Владимир Пастухов считает, что это требует более глубокого проникновения государства с его «публичным интересом» в экономические и социальные отношения. Он предсказывает, что новые вызовы (в том числе и природные) заставят значительно повысить масштабы нерыночного перераспределения ресурсов.

Однако просто вернуться к методам государственного регулирования рынка позднеиндустриальной эпохи вряд ли возможно. И вряд ли нужно. Новое постиндустриальное общество должно будет выработать такие формы нерыночного перераспределения ресурсов, которые были бы одновременно и неэтатистскими. Кроме того, глобализация требует смещения механизмов регулирования рынка и перераспределения ресурсов с национального на интернациональный, международный уровень.

В частности, рано или поздно встанет вопрос об «интернационализации» (передаче под контроль мирового сообщества) природной ренты. Новая эпоха неумолимо ставит в повестку дня вопрос о создании «мирового правительства» в той или иной форме. И если с этой задачей не справятся существующие международные учреждения, значит, должны быть созданы новые. Такие, которые обуздают национальный эгоизм и великодержавные амбиции отдельных государств. Обеспечат реальное соблюдение международного права и создадут эффективный механизм пресечения его нарушений. Создадут реально действующий механизм принуждения к соблюдению прав человека особо борзых государственных руководителей.

Социальные реформы, ограничивающие влияние старых и новых элит. Учитывающие интересы в том числе и тех слоев, которые пострадали от «постиндустриальной революции» и глобализации. Плюс политика решительного и активного «нового демократического глобализма». Вот та программа, которая могла бы объединить вокруг себя широкую общественную коалицию от крайне левых до неоконов и вывести американское общество из кризиса. Отсутствие такой программы «прогрессивный истеблишмент» пытается компенсировать шумными и истерическими кампаниями за символическое повышение статуса различных социально ущемленных групп. Или тех, кто себя таковыми считает. Поэтому он несет за нынешний кризис ответственность, не меньшую, чем Трамп и трамписты.

Скобов

Смертный бой

Манифест Дерипаски
Александр Скобов, Грани.Ру, 22.12.2020

А вот я приветствую смелую инициативу Олега Дерипаски. Человека, мною глубоко неуважаемого. И я решительно осуждаю Дмитрия Гудкова за то, что он обращается к Дерипаске «уважаемый Олег». Я понимаю, что Дмитрий Гудков — воспитанный, вежливый человек и подобная форма обращения для него — дело элементарной привычки. Но когда обращаешься к заведомому негодяю, подобные привычки все же надо из себя выдавливать. И желательно не по капле. На выдавливание по капле история не даст нам времени.

А теперь — почему я приветствую инициативу этого негодяя. Нет, не за то, за что ее приветствует Дмитрий Быков. Разумеется, после свержения путинского режима против его деятелей можно будет применить и уголовную статью о «провоцировании санкций». А можно и не применить, посчитав ее в принципе неправовой (к чему есть серьезные основания, но об этом позже). В любом случае этот вопрос может стать актуальным только после свержения путинского режима. А сейчас актуальнее другое.

Сейчас актуальнее то, что инициатива Дерипаски — это еще одна весьма наглядная констатация того факта, что идет война. Против нас ведет войну «государство РФ», захваченное бандой негодяев и убийц во главе с Владимиром Путиным и превращенное этой бандой в орудие своих преступлений. То есть «государство РФ» есть преступная организация и это вражеское государство.

Путинская РФ ведет войну против всей нашей цивилизации, против ее базовых ценностей и принципов, против выработанных ею правовых и моральных ограничений на насилие и угнетение. В ходе этой войны она оккупировала нашу страну, являющуюся неотъемлемой частью нашей «западной», евроатлантической общности народов. Путинские оккупанты уничтожили в России правосудие и институт выборов. То есть они лишили ее жителей возможности легально менять власть и вообще отстаивать свои права. Прямо сейчас он лишают россиян последних легальных возможностей просто выражать свое мнение.

В основе инициативы Дерипаски лежит базовый принцип идеологии путинской банды — стирание границ между различными формами политической борьбы: правовыми и неправовыми, насильственными и ненасильственными, вооруженными и невооруженными. Любые формы политической борьбы рассматриваются как война, что как бы дает право отвечать насилием противнику, который действует только словом.

Понятно, что тот, кто прямо призывает евродепутатов ввести новые санкции против представителей путинской клептократии, — враг, с которым следует поступать по законам военного времени. Но не надо думать, что только он. В качестве такого же врага режим рассматривает любого, кто обнародует какую бы то ни было информацию о преступлениях путинской власти. Ведь любая такая информация подталкивает к введению новых санкций против РФ. И поступать с ним по законам военного времени режим будет независимо от того, будет ли инициатива Дерипаски оформлена в новый закон. Если против врага не будет использован очередной репрессивный закон, против него будет использован яд.

Уже из этого следует, что тем, кто не приемлет уничтожения правосудия и института выборов, кто не приемлет политических репрессий и гангстерских расправ с оппонентами, кто не приемлет разбойничьего захвата Крыма и развязанной Кремлем войны в Донбассе, следует относиться к путинскому режиму, его пособникам и холуям также по законам военного времени. Как к врагам, в борьбе с которыми мы ни в коей мере не ограничены формальными законодательными рамками, этими врагами устанавливаемыми.

Этот вывод следует также из того, что путинский режим представляет собой вполне реальную глобальную угрозу нашему миру в целом. Миру, построенному на принципах и ценностях нашей евроанлантической общности народов. На принципах приоритета права вообще и прав человека в частности. Пора отказаться от весьма поверхностных представлений о том,что путинская клептократия всего лишь мечтает встроиться в мировой истеблишмент, чтобы пользоваться доступными ему благами. Она «идеологически заряжена» куда сильнее кремлевских старцев из брежневского Политбюро. Она утробно ненавидит свободу и преисполнена решимости разрушить мир, основанный на признании ее приоритетной ценности.

Пора отказаться также от легкомысленных суждений о ничтожности сил путинского паханата. Ресурсное и технологическое превосходство Запада он с лихвой компенсирует решимостью переступать через любые правовые и моральные границы, презрением к человеческой жизни и ядерным шантажом. За ним — вся «темная энергия» мировой традиционалистской реакции, стремящейся сбросить выработанные «миром по-западному» ограничения на насилие. Этого недостаточно, чтобы обеспечить доминирование путинской РФ в чаемом путинистами «постзападном мире», но в случае неспособности Запада мобилизоваться для отпора хватит, чтобы сломать созданную после Второй мировой войны систему правовых регуляторов международных отношений. И отбросить человечество в варварский мир войны всех против всех.
Отсюда долг тех, кто знает путинский паханат изнутри: свидетельствовать перед западным сообществом о том, что он — экзистенциальный враг и реальная угроза. Что с ним невозможен компромисс, что его невозможно интегрировать в цивилизованный мир. Его необходимо максимально изолировать от цивилизованного мира. И целью экономических санкций должно быть не приведение в чувство отдельных представителей путинской элиты, а подрыв экономического, технологического и военного потенциала противника. Не ради спасения немногочисленных российских диссидентов. Они в данном случае смертники. Ради спасения Западом самого себя.

Для этого мы — те, кто знает путинский паханат изнутри, — сами должны осознать, отрефлексировать: он — враг, экзистенциальный и военный. Наша цель — нанесение ему поражения любыми средствами и любой ценой. Исходящая от него глобальная угроза может быть устранена только с его устранением. Мы должны также отдавать себе отчет в том (и говорить об этом честно и открыто), что устранение путинского оккупационного режима (что бы к нему ни привело — внутренний социальный взрыв, внешнее воздействие или сочетание этих факторов) неизбежно повлечет за собой, выражаясь языком секретных протоколов «кремлевских мудрецов», существенные «территориально-политические изменения» на построссийском пространстве. И что эти «территориально-политические изменения», весьма вероятно, будут весьма болезненны для многих. И тем не менее путинская вертикальная империя должна быть разрушена, как Карфаген.

Инициатива Дерипаски способствует осознанию всего этого. Есть от нее и еще одна польза. Она способствует изживанию весьма устойчивых праволиберальных надежд на то, что крупный капитал рано или поздно взбунтуется против авторитарного государства, ограничивающего его свободу. И по ходу дела отхлопочет для нас права человека. Не взбунтуется. Не отхлопочет.

Нынешний российский крупный (олигархический) капитал, рожденный приватизацией по Чубайсу, отнюдь не является жертвой государственного рэкета со стороны силовой бюрократии. Он — бенифициар системы государственного рэкета. Он обслуживает процесс взимания силовой бюрократией коррупционной ренты со всей остальной страны. И за эти услуги он имеет «свою честную воровскую долю». Вот главная причина политической лояльности олигархов путинскому режиму. Их человеческое ничтожество и холуйство — это уже местный национальный колорит. Намертво повязанный с властью, российский крупный капитал смертельно боится ее сменяемости. Ибо любая «передвижка власти» в такой системе будет означать и передел собственности. Не случайно российский олигархический капитал оказался столь падок не только на чисто феодальную бандитскую роскошь («престижное потребление»), но и на систему чисто феодальных сословных статусов и привилегий новых господ и хозяев. Российский крупный капитал феодален по своему духу, по своей сути.

Российский крупный капитал никогда не выступит против путинского режима. Напротив, он будет его до конца поддерживать. Оправдывать все его преступления. И требовать новых репрессий в отношении его противников. Как потребовал их Дерипаска. Российский крупный капитал — это Дерипаска и есть. И надо не обещать ему сохранение позиций в «прекрасной России будущего» в надежде на «раскол элит». Надо прямо говорить: после свержения путинского режима российский крупный капитал будет подвергнут тем же мерам, каким был подвергнут крупный капитал ряда европейских стран за сотрудничество с нацистами и их марионетками.

И последнее. Я назвал Дерипаску негодяем не ради красного словца. Поддерживать власть лжецов, отравителей, военных преступников может только негодяй. Требовать новых политических репрессий может только негодяй. И Дмитрию Гудкову не стоит обращаться к нему «уважаемый Олег».
Скобов

Злая любовь Кирилла Рогова

Рынок пришел, но почему-то демократию автоматически за собой не потащил
Александр Скобов, Каспаров.Ру, 07.12.2020

Кирилл Рогов любит Чубайса. К этому можно относиться как к слабости выдающегося человека. У каждого выдающегося человека может быть какая-то своя слабость. А можно просто повторить грубоватую русскую народную поговорку про то, что любовь зла. И отнестись к этому с пониманием.

Поскольку Кирилл Рогов любит Чубайса, вполне естественно, что он не любит, не переносит чубайсохейтерства. О чем он и сообщает в фейсбуке. И дальше рисует образ чубайсохейтера, глубоко его травмирующего самим фактом своего существования. По его словам, корябающего его морально-эстетически.

Чубайсохейтер Кирилла Рогова нетипичен. Типичный чубайсохейтер – это плакальщик по совку, который не может простить гайдаро-чубайсовской «ликвидационной команде» того, что она закрыла как исторически обанкротившийся проект советскую экономическую модель. Модель, основанную на тотальном огосударствлении средств производства и тотальном же централизованном государственном распределении основных экономических ресурсов.

Чубайсохейтер Кирилла Рогова по советской модели не страдает. Понимает неизбежность и необходимость ее ликвидации. Он сам является сторонником светлого либерально-капиталистического будущего. Чубайса же он ненавидит за то, что построенная при его активном участии новая Россия оказалась далеко не так прекрасна, как он ожидал. Чубайс обманул его надежды, испоганил его мечту.

Чувства таких людей тоже можно понять. Презрительно отмахиваться от них как от «инфантильных неудачников, которым нужен объект ненависти для проекции и вынесения вовне своих фрустраций» не есть правильно. Хотя, безусловно, видеть причину всего постсоветского зла в одном человеке (или в нескольких людях, ассоциирующихся с «командой младореформаторов») – это реакция обиженного ребенка.

Однако поклоняться Чубайсу как античному герою, без дерзости и целеустремленности которого совковый проект вообще не был бы закрыт – не менее инфантильно. Явное преувеличение роли личности в истории. Создание себе кумира. Ни в одной стране, вовлеченной в орбиту горбачевской Перестройки, советская экономическая модель не сохранилась. При большом многообразии моделей ее ликвидации. Так что как-нибудь закрыли бы этот проект и без Чубайса.

Толкачами тектонических общественных сдвигов по очередному капризу Истории часто доводится стать людям далеко не симпатичным. Более того, нередко это бывают люди далеко не выдающиеся. Еще чаще случается, что результаты деятельности реформаторов сильно расходятся с их первоначальными намерениями. Либо в силу объективно сложившихся условий, либо из-за допущенной реформаторами ошибки.

Это азы исторического процесса. Тот, кто решается изменить жизнь других людей и берет на себя связанные с этим риски, имеет право и на не самые светлые личные мотивы, и на компромиссы с суровой реальностью, и на ошибки. Но это не индульгенция, освобождающая от исторической ответственности и за собственные побуждения, и за гнилые компромиссы, и за ошибки.

Я не буду сейчас морализировать по поводу поистине большевистской решимости «младореформаторов» ломать страну через колено, не считаясь с издержками. По поводу их решимости навязывать стране свой вариант реформ обманом и силой. История часто пробивает себе дорогу через вот эту решимость подобных людей. Всегда будут люди, которые такую решимость не только оправдывают, но и считают доблестью. Всегда будут дерзкие и азартные, верящие в свою звезду и надеющиеся, что история их оправдает. Потому что победителей не судят. Я же хочу поговорить в первую очередь об ошибках.

Критика «младореформаторов» 90-х в качестве их главной ошибки часто называют вульгарно-марксистскую веру в определяющую роль экономического базиса по отношению к политико-правовой надстройке. Вот будет настоящий свободный рынок – он потянет за собой и демократию. Сам собой. Своей невидимой рукой. А пока настоящего свободного и эффективного рынка нет, никакая демократия не будет жизнеспособна. И будет сползать в авторитаризм. Значит надо просто как можно скорее создать класс эффективных собственников и запустить рыночный капиталистический механизм.

Рынок пришел, но почему-то демократию автоматически за собой не потащил. Не сработала марксистская схема взаимодействия базиса и надстройки? Как раз именно эта схема и сработала. Раздав в обход законов божеских и человеческих госсобственность «своим людям» ради «форсированного строительства капитализма», Чубайс и его соратники заложили фундамент социально-экономической системы, которая смертельно боится сменяемости власти. И дело не только в том, что общество считало результаты приватизации нелегитимными и в любой момент могло их оспорить через выборы. Крупная собственность была настолько завязана на близость к власти, что любая передвижка этой власти даже в рамках «элит» создавала угрозу нового масштабного передела собственности.

В оправдание «младореформаторов» иногда приходится слышать, что у них не было выбора. Лни должны были учитывать соотношение социально-политических сил в стране. Единственной реальной силой была старая номенклатура (включая силовую), в которую бурными весенними ручьями вливалась свежая кровь организованных преступных группировок. Провести в жизнь можно было только такой вариант рыночных реформ, который приняла бы эта сила. То есть единственное, что могли сделать реформаторы, это просто отдпть все этим замечательным людям. Это был их компромисс с суровой реальностью.

Все это является предметом увлекательных исторических исследований и дискуссий. Но в любом случае именно Чубайс и его соратники проложили дорогу русскому фашизму Путина. Так уж выщло. Так повернулась история. Это факт их биографии. Не сам по себе этот факт служит главным основанием для их морально-политической оценки, а то, что они стали делать с этим фактом своей биографии дальше.

А дальше они повели себя по-разному. Кто-то порвал с режимом, перешел в оппозицию. Кто-то просто ушел в сторону. Кто-то спился. А кто-то вполне успешно вписался в путинский режим, стал его активным функционером, его опорой. И тут уж одно из двух: либо такой человек предал свои первоначальные идеалы, либо к политической свободе и демократии он не стремился никогда. Всю жизнь мечтал лишь о диктатуре эффективных менеджеров над тупым быдлом.

Который из этих двух вариантов про Чубайса, пусть скажет тот, кто знает его лично. Я лишь могу выразить сожаление, что многие люди, которые вроде бы все про путинский режим давно поняли, продолжают считать Чубайса «своим». Эдаким «нашим человеком в Гаване». Это обрекает их на политическую беспомощность перед путинской властью.

Что будет, если путинский режим в ближайшие годы не падет в результате революции или не сломает себе шею в очередной внешнеполитической авантюре? Тогда он может законсервироваться надолго. И через несколько десятилетий повторится сюжет перестройки. В правящей элите сформируется ядро «прогрессистов», которые под лозунгами «возвращения к истокам Великих реформ 90-х», «восстановления чубайсовских норм капиталистической законности» и «чубайсизма с человеческим лицом» начнут управляемую либерализацию сверху. Процесс будет бурно поддержен интеллигенцией. Но в какой-то момент он выйдет из под контроля, и к руководству прийдут люди, идеологически с «Великими реформами 90-х» не связанные. Наследники Чубайса окажутся на обочине. Это в лучшем случае. Если Перестройка-2 будет проходить сравнительно мягко. Влюбом случае им придется отвечать на вопросы поколений, лучшая часть жизни которых пройдет при режиме туркменбашистского типа.
Скобов

Манифест нового русского фашизма

Война идет за ценности
Александр Скобов, Каспаров.Ру, 04.12.2020

Статья г-на Караганова в кремлевском официозе – «Российской газете» – настоящий манифест крайне правой части российской политической «элиты». В ней обозначены практически все главные идеологические установки, которые уже много лет продвигает через основные российские СМИ так называемая «медиаклика» – группа наиболее оголтелых проповедников имперского реваншизма.

Картина мира, которую рисует г-н Караганов, конспективно может быть описана так:

Современный мир является полем последней битвы в глобальном противостоянии, продолжающемся уже 500 лет. Запад (Европа, а потом и США) на базе своего военного превосходства установил свое доминирование над всеми остальными и, пользуясь этим, 500 лет перекачивал себе их справедливую долю мирового ВНП. Однако Россия лишила Запад военного превосходства и тем освободила народы мира от западного ига. Дали им возможность начать получать справедливую долю мирового ВНП. Мир становится все более «незападным», Запад проигрывает историческое соревнование, терпит провалы по всем линиям и все глубже погружается в системный кризис.

Ведя арьергардные бои за сохранение остатков своего господства, Запад использует накопленное преобладание в информационно-культурной сфере. Чтобы ослабить конкурирующие страны и общества, Запад экспортирует в них идеологию транснационального либерализма. Это полутоталитарная унифицированная идеология, которая сегодня включает в себя целый ряд новомодных ценностей и моделей поведения: демократизм как религия, ЛГБТ, Me Too, феминизм (не путать с правами женщин), Black Lives Matter и далее по списку.

Эти модели поведения и ценности отвлекают от реальных проблем, в принципе нерешаемых в рамках существующей тупиковой и несправедливой модели капитализма. Они оторвать народы от их истории, традиций, от них самих. Они атомизируют общества, замещают естественные ценности и эмоции, превращают человека в робота с программируемыми реакциями. По сути, речь идет о дегуманизации человека.

Распространение этой идеологии вызывает сопротивление народов всего мира. Транснациональным либералам противостоят националисты-консерваторы. Они же – «нормальные». Они за сохранение суверенитета стран и народов, национальной идентичности, защита национальных интересов, культуры.

«Нормальных» национал-консерваторов в мире подавляющее большинство. Даже на самом Западе транснациональные либералы находятся в постоянно сокращающемся меньшинстве. Но их господство опирается на ресурсы Бреттон-Вудской мировой экономической системы. «Нормальные» же идейно разобщены и не имеют лидеров. Кроме того, на нранснационалов работает то обстоятельство, что с появлением ядерного оружия в мире прекратились большие войны. Люди отвыкли от необходимости борьбы за действительно насущное — жизнь, хлеб, свою культуру, место своего обитания — родину. Утратили волю к борьбе.

Завершить исторический разгром Запада так же и на идеологическом поле тоже должна Россия. Именно она должна встать во главе мирового похода за новый гуманизм: за сохранение человеком его сути и предназначения — служить семье, обществу, своей стране, миру, богу. Это ценности всех цивилизаций и религий, кроме той, которую называют либеральной. Но чтобы выполнить эту миссию, Россия долна вести себя наступательно. Без куража не будет победы. Россия должна прямо заявить о своем полном моральном превосходстве над погрязшим во лжи и пороках Западом и предложить себя в лидеры всему остальному миру.

Я воспроизвел максимально близко к тексту основные положения статьи Караганова, лишь слегка изменив их компановку. Завершить же свое изложение я хочу пассажем, который мне представляется центральным:

Авторитаризм — не панацея и может вести к застою и провалу. Но демократия в бедных этнически сложных обществах почти обязательно ведет к деградации. А то и к крови. Она всегда недееспособна и погибает в кризисных условиях, хотя представляется внешне комфортной для большинства.

Как много в этом слове «внешне»! Демократия (понятно, что речь идет о либеральной демократии со свойственным ей набором прав и свобод, парламентаризмом и т.д.) лишь внешне комфортна для большинства. А на самом деле? А на самом деле она – обман большинства ростовщической олигархией, опирающейся на Бреттон-Вудскую экономическую систему. Она не отвечает интересам большинства. Большинству «нормальных» национал-консервативно ориентированных людей не нужны все эти партии, дебаты, выборы. Им нужен тот, кто все за них решит. Им нужен авторитаризм. Именно он отвечает интересам большинства. Авторитаризм – это и есть истинная демократия.

Вот это и есть недостающая деталь пазла, сконструированного г-ном Карагановым. К отрицанию либеральной демократии сводятся и все пафосные рассуждения о суверенитете, свободе выбора исторического пути, культурной идентичности. Истина всегда конкретна. Речь-то идет о священном праве фальсифицировать выборы, бросать в тюрьмы инакомыслящих, истязать сотни схваченных протестующих на Окрестина, давить их танками на площади Тянаньмынь. Разумеется, ради сохранения человеком его сути и предназначения — служить семье, обществу, своей стране, миру, богу.

Эти так называемые надличностные или традиционные ценности служения правые консерваторы всегда противопоставляли индивидуализму либералов, обвиняя их в том, что они сводят смысл жизни человека к личной выгоде, удовольствиям, потреблению. Но г-н Караганов и ему подобные предлагают не просто правоконсервативную идеологию. Они отбрасывают весь путь, пройденный так называемыми «просвещенными консерваторами» в XIX веке (у англосаксов – даже раньше). Пути, который привел западный умеренный консерватизм к принятию базовых либеральных принципов, таких как права человека, парламентская демократия и т.д.

Миру предлагают вернуться к изначальному дикому, непуганому, феодальному консерватизму. Основанному не просто на служении надличностным ценностям, а на принуждении к служению этим ценностям. Человеческая цивилизация последовательно шла по пути ограничения возможностей одних людей принуждать других людей. Либеральная концепция прав человека по сути и является постоянно расширяющейся системой запретов на насилие одних над другими. Но для традиционалистов эти запреты и есть самое возмутительное насилие над естественной человеческой природой. Их свобода – это свобода принуждать. К служению высшим духовным началам, конечно. Вот это нам и преподносят в качестве «нового гуманизма».

Как и их исторические предшественники, «новые радикальные консерваторы» критикуют современный либеральный капитализм «справа». Они обрушиваются именно на те его тенденции, которые разрушают старые формы неравенства. Можно выражать тревогу по поводу опасности «тирании ущемленных меньшинств», но при всех издержках, перехлестах и «революционных эксцессах» ЛГБТ, Me Too, нового феминизма, Black Lives Matter, все эти движения выражают общемировую тенденцию к расширению пространства действия принципа равенства. Именно за это, а не за перегибы, их ненавидят традиционалисты всех мастей.

«Новый консерватизм» стремится перечеркнуть результаты нескольких веков модернизации и эмансипации человеческой личности. Вернуть докапиталистические формы «традиционного общества». Утвердиться в развитом индустриальном, а тем более в постиндустриальном обществе эти формы могут только в виде фашизма. Фашизм и есть попытка насильственно приспособить социальную архаику к обществу, уже прошедшему модернизацию. В отличие от обычных правоавторитарных диктатур, растущих из недоразвитости гражданского общества, фашизм приходит, чтобы разрушить уже зрелое гражданское общество.

«Новый консерватизм», заявляющий о намерении сбросить либеральную западную цивилизацию с корабля современности, в своем сухом остатке имеет все тот же фашизм. И к этому сухому остатку всегда будет сводиться. Статья г-на Караганова – это манифест «нового русского фашизма». Можно отмахиваться от этого тем, что вся наша «медиаклика» – это не более, чем придворные клоуны, которых Кремль просто использует, не веря ни в какие их идеи и даже не вникая в них. Но нельзя не видеть, что он уже как минимум полтора десятилетия (а я считаю, что больше) последовательно проводит в жизнь именно «программу Караганова».

Путинский Кремль притягивает к себе, концентрирует вркруг себя, собирает под свои знамена все силы традиционалистского реванша не только в России, но и в мире. Его сила не только в ядерном оружии. Г-н Караганов вскользь упоминает причину, по которой роль лидера мирового консервативного похода против растленного Запада не может выполнить Континентальный Китай, несмотря на всю его растущую экономическую мощь: китайская цивилизация слишком специфична и замкнута в себе. А вот Россия, при всех ее вечных поисках мифического «особого пути», остается неотъемлемой частью так ненавилимой ее почвенниками Европы. И сами эти почвенники продолжают говорить на универсальном языке мировой цивилизации, которая все еще остается «цивилизацией по-западному». Этот язык понятен всему «некитайскому миру». В том числе и традиционалистам самого Запада.

Западу не стоит успокаивать себя тем, что путинская Россия дает меньше 2 % мирового ВВП. Брошенный ею вызов серьезен и требует не менее серьезного ответа. А для такого ответа необходимо осознание двух вещей.

Первое. Война идет за ценности. И запад защищает свои ценности. Ценности Ренессанса и «Века Просвещения». Ценности 1789 года. Ценности прав человека и гражданина. Ценности свободы равенства и братства. Это ничуть не менее надличностные ценности, чем ценности традиционалистов. И им тоже можно служить. За них тоже можно жертвовать благополучием, комфортом и жизнью.

Второе. Фашизм заводится не сам по себе, а от реальных проблем либеральной цивилизации. Он как вирус находит ее самые слабые и больные места и начинает на них паразитировать. Ростовщическая олигархия, несправедливая перекачка ресурсов, эксплуатация человека человеком – не выдумки фашистов и коммунистов. Либерально-капиталистическая цивилизация выработала многочисленные правовые и моральные ограничения этих своих изъянов. Превратилась в социал-либеральную цивилизацию. Но они мутируют, приспосабливаются. Меняют форму, но не исчезают. Старые лекарства перестают действовать, а новых пока не придумали. ЛГБТ, Me Too, новый феминизм, Black Lives Matter не должны подменять собой поиск этих новых лекарств.
Скобов

10 тезисов о путинском фашистском госперевороте

Было бы ошибкой сводить смысл путинского переворота к обеспечению пожизненной власти лично Путина
Александр Скобов, Каспаров.Ру, 30.11.2020

1. В первой половине 2020 года правящая кремлевская клика во главе с Путиным, грубо поправ установленные формально действовавшей на тот момент Конституцией 1993 года процедуры, навязала стране пакет так называемых «конституционных поправок», также находящихся в прямом противоречии с базовыми принципами Конституции, заложенными в ее «защищенных» главах. Организованная Путиным и его приспешниками спецоперация по изнасилованию Конституции и страны является антиконституционным государственным переворотом «сверху», аналогичным государственному перевороту, совершенному Николаем Романовым и Петром Столыпиным 3 июня 1907 года.

2. Новая редакция Конституции значительно усиливает авторитарные черты государственного устройства современной России и закладывает в него откровенно тоталитарные черты.
Одна принципиально важная группа «поправок» касается распределения функций и полномочий между различными органами власти: исполнительной, законодательной и судебной, местной, региональной и центральной. Эти поправки значительно усиливают и без того заложенный в Конституцию 1993 года перекос в пользу главы государства, фактически превращая его в царя-самодержца. Все остальные властные учреждения оказываются в полной зависимости от него.
Другая важнейшая группа новаций носит, так сказать, «общеправовой» характер. Они фактически аннулируют зафиксированные в «защищенных» разделах Конституции демократические и правовые принципы: приоритет прав человека и международного права, запрет государственной идеологии (и государственной религии как одной из ее форм) и цензуры. Они закрепляют преимущество религиозных форм сознания перед нерелигиозными и особое положение некоей официальной государственной исторической мифологии, открытая критика которой запрещается.

3. Путинский переворот 2020 года есть проявление уже давно идущего объективного процесса трансформации путинского режима из сравнительно мягко авторитарного («имитационно-манипулятивной демократии») в жестко авторитарный с всё явственнее проступающими чертами «нового тоталитаризма». В подоплеке этого процесса лежат два фактора:

— постепенный распад так называемого «путинского большинства» и потеря режимом массовой общественной поддержки, что заставляет господствующую «элиту» все более полагаться на силовые, запретительно-принудительные, не стесненные правовыми ограничениями средства удержания власти и собственности, сворачивая игры в «демократию и законность»;

— собственные глубинные чаяния и устремления изнывающей от запретительного зуда путинской «элиты», утробно ненавидящей и демократию, и законность.

4. Путинская клика строит не просто авторитарное государство — она строит государство фашистское. И хотя это фашистское государство все еще остается не вполне завершенным, изначально присущие путинскому режиму на латентном уровне черты фашизма становятся все более явными. Мировоззрение правящей «элиты» является современной модификацией именно фашистской идеологии, острие которой направлено против выработанных цивилизацией правовых и моральных ограничений борьбы за доминирование. Как и любой фашизм, путинский фашизм стремится насильственно вернуть высокомодернизированное общество к социальной архаике. Переворот 2020 года носит не просто реакционный и антидемократический характер. Это важная веха в процессе фашизации путинского режима.

5. Путинский переворот 2020 года не просто фиксирует и формально закрепляет уже достигнутую на практике степень фашизации государства. Он знаменует качественно новый уровень освобождения власти от правовых ограничений. Никогда еще даже видимость соблюдения законности не отбрасывалась столь грубо, цинично и масштабно. Сняты любые ограничения с фальсификации электоральных процедур.
Глубоко ошибочна подчас встречающаяся точка зрения, заключающаяся в том, что «возня вокруг Конституции» вообще не имеет практического значения, поскольку при авторитарном режиме власть с Конституцией все равно не считается и то, что в ней записано, никак не влияет на повседневную жизнь. Влияет. Закрепленные в Конституции 1993 года демократические завоевания революции конца 80-х — начала 90-х годов не только маскировали фашистские устремления путинской клики, но и в известной мере сдерживали эти устремления. Слом конституционного наследия революции является для властей не только дополнительным фактором, развязывающим руки, но и дополнительным стимулом действовать в определенном направлении.
Влияние этого стимула уже вполне проявилось в очередном приступе бешенства «взбесившегося принтера». Российский недопарламент обрушил на страну новый ворох законопроектов, направленных на дальнейшее уничтожение остатков свободы собраний, информации, объединений, на уничтожение последних возможностей для независимой от властей гражданской активности.

6. Влияние изнасилования Конституции на политическую атмосферу в стране не исчерпывается тем, что в Конституцию непосредственно вписано. Сама вопиюще беззаконная и жульническая процедура принятия «поправок» дает недвусмысленный сигнал тысячам функционеров режима всех уровней: власти можно всё. Никакие законы и конституции её не связывают. Будет надо — перепишем их, как нам надо, и скажем, что так оно и было.

7. Было бы ошибкой сводить смысл путинского переворота к обеспечению пожизненной власти лично Путина. Он строит самодержавную систему, которая призвана обеспечить сохранение власти и собственности в руках нынешних «хозяев жизни» и после него, обеспечить собственное самовоспроизводство. Однако, как не раз отмечал политолог Кирилл Рогов, формальное снятие ограничений на срок пребывания у власти конкретного диктатора является очень важным рубежом в процессе консолидации постсоветских персоналистских автократий. Если автократии удаётся проскочить этот рубеж, не встретив серьезного сопротивления, она укрепляется надолго. В обществе происходит психологический надлом, оно смиряется с архаизацией социальных отношений, архаизируется и его сознание. Происходит и качественный сдвиг в степени охолуивания политической и культурной «элиты».

8. Путинскому фашистскому перевороту не было оказано практически никакого сопротивления. И если глубокую апатию, в которую впало общество в целом, можно объяснить психологической подавленностью, вызванной эпидемией и ее последствиями, то полная беспомощность политизированной части общества является результатом исключительно её собственных ошибок. Оппозиция не использовала даже те возможности протеста, которые у нее оставались даже в условиях карантина: публичное слово людей, обладающих сколько-нибудь значимой публичностью.
Лишь сравнительно малочисленная группа активистов Юлии Галяминой да группа ученых, так и не ставшая преобладающей частью экспертного сообщества, героически пытались вести публичную кампанию против «обнуления». В целом же оппозиция от участия в этой кампании уклонилась. Одни считали эту тему невыигрышной, как не вызывающую интереса в обществе, другие откровенно прикидывали, какие легальные возможности им удастся сохранить «в условиях новых реалий».

9. Несостоятельность расчетов на приспособление к новым условиям обнаружилась почти сразу. Началась чистка научных и образовательных учреждений от людей, высказывающих критическое отношение к существующему режиму. Для людей, не скрывающих оппозиционные взгляды, становится невозможна не только успешная карьера в сфере науки, образования, культуры, медиа, но и вообще сколько-нибудь прочное социальное положение. Взят курс на полное вытеснение оппозиции из системы социальных связей. Возникла разветвленная система принуждения к политической лояльности через распределение доступа к профессиональной самореализации. Однако режиму на данном этапе его эволюции уже мало молчания и пассивности общества. Возрождается чисто тоталитарный механизм массовой политической мобилизации: массового вовлечения граждан в активные мероприятия, направленные на политическую поддержку режима, в том числе и на принуждение к политической лояльности других.

10. Оппозиция не имела возможности помешать путинской клике изнасиловать Конституцию и завершить начатый ею фашистский переворот. Но она могла заставить путинский режим войти в новый, «обнуленный» этап его развития существенно ослабленным политически и морально. Она могла дать обществу пример сопротивления, символ сопротивления, знамя сопротивления. И все ещё может. Сегодня России жизненно необходимы люди, которые не дадут обществу окончательно впасть в летаргический сон покорности и приспособленчества. Необходимы люди, которые будут постоянно напоминать обществу:

— Путин и его приспешники являются преступниками, совершившими фашистский государственный переворот. Их власть незаконна. Их необходимо отстранить от власти и предать суду.

— Все внесенные в Конституцию поправки являются незаконными и подлежат безусловной и немедленной отмене после отстранения Путина и его приспешников от власти. Сама Конституция 1993 года должна быть пересмотрена в направлении превращения России в чисто парламентскую республику, в которой за главой государства сохранятся лишь символические полномочия (такие, как, например, традиционное право помилования). Россия должна быть преобразована в добровольную конфедерацию с правом её субъектов на свободный (односторонний) выход из объединения.

— Лица, политически сотрудничающие с путинской диктатурой, оказывающие ей какую бы то ни было поддержку, являются пособниками фашистов и оккупантов. Общество должно учиться абсолютной моральной нетерпимости к подобному коллаборационизму.