June 9th, 2020

Скобов

Послесловие к самому себе

Александр Скобов, Каспаров.Ру, 09.06.2020
Послушай, не смейся, у меня есть мечта...

Выложил в открытый доступ свой старый двухтомник по истории России:

Скобов А.В. История России (1894-1917). Учебное пособие по политической истории России. — СПб.: «Иван Федоров», 2002
Скобов А.В. История России (1917-1940). Учебное пособие по политической истории России. — СПб.: «Иван Федоров», 2001

Взяться за систематизацию своего «учебного наследия» меня заставили в первую очередь прогрессирующие проблемы со зрением. Да и Обнулёныш не советует мне затягивать с этим делом (у меня с ним «мистическая связь», как у шамана Габышева).

Не удивляйтесь, что первая часть имеет дату выхода более позднюю, чем вторая. Это основательно переработанный вариант книги, напечатанной еще в 1997 году. Правда, этот вариант так и не был напечатан. Только подготовлен к печати. У обеих частей авторский не только текст, но и подбор иллюстраций, подписи под ними, макет. Собирал свои книжки своими руками от начала до конца. И не от безденежья. Люблю я этот процесс. Я же старый антисоветский самиздатчик.

Мои книжки, конечно, не учебники. Был в советское время такой жанр учебной литературы — «книга для чтения». Но издательство было крайне заинтересовано в формате учебника. Поэтому нашли компромисс: учебное пособие для старшей школы.

Работать над своими книжками я стал еще в начале 90-х, когда открылась возможность издавать учебники, написанные с позиций, альтернативных традиционным советским. Я не скрывал своих проэсеровских симпатий. Что оказалось большой редкостью, когда мои книги, наконец, вышли. К концу 90-х в качестве мейнстрима в антисоветском дискурсе утвердились позиции либо либеральные (прокадетские), либо более правые — либерально-консервативные (простолыпинские). «Левый феврализм» оказался совершенно маргинален.

В начале 90-х у кого только не было не оправдавшихся потом иллюзий! Я вот, например, верил, что история способна учить. Что трагедия нашей истории сделала способными к рефлексии людей, выводящих свое преемство от тех или иных политических акторов начала XX века. Сделала их способными как на признание ошибок своих предшественников, так и на отказ от взаимных обид.

Это не означает всепрощения. Не означает нейтралитета, позиции «над схваткой». В своих книгах я всегда старался быть на стороне жертв и не быть на стороне палачей. Это универсальный принцип. Он вполне применим и к тем многочисленным историческим персонажам, которые выступают одновременно в двух ипостасях. Всё просто. Повезло тем палачам, которые стали жертвами, а вот жертвам, ставшим палачами, не повезло. Но мне казалось, что люди хотя бы доросли до того, чтобы понимать правду друг друга.

Одно время мне казалась близкой позиция историков, продолжавших работать в целом в русле традиционной советской школы, но «модернизировавших» ее, обильно сдобрив свои концепции заимствованной у западных либеральных мыслителей «теорией модернизации». Импонировала их установка на то, чтобы не столько осуждать, сколько объяснять.

Однако именно их концепция сталинщины как особой формы «прорывной модернизации» в специфических исторических условиях была взята на вооружение путинским официозом. «Взвешенная позиция» привела этих историков к прямому оправданию палачества. А их самих превратила в холуев путинского режима — режима победивших в Гражданской войне белогвардейцев («белочекистов»).

У меня есть мечта. Чтобы в каком-нибудь российском городе напротив друг друга стояли памятники Александру Колчаку и Льву Троцкому. Первому — как выдающемуся полярному исследователю. Второму — как яркому публицисту и историку русской революции. Я считаю адмирала Колчака «протофашистом» и по характеру его философских воззрений, и по характеру созданного им режима. Но ведь не такой урод, как наш нынешний «белочекист»! И он заслужил памятник. Послушай, не смейся, у меня есть мечта...

Пока что мечта об историческом примирении «белых» и «красных» явилась России в обличии безумной и мракобесной прохановщины, лишь слегка припудренной ради респектабельности в путинском варианте. А я агитирую за перерастание войны империалистической в войну гражданскую. Но у меня есть мечта.